Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

слышать, что для кого-то что-то значу и хоть на что-то способен. Я не нарцисс, который нуждается в постоянной похвале, но мне это нужно . Нужно, чтобы кто-то ценил то, что я делаю. Хочу знать, что меня любят. Хочу заставить всех перестать ассоциировать меня с маленьким ребенком. С мелким тявкающим щенком.

— Ты нужен многим людям. Ты любим ими. Они все верят в тебя и ценит твои усилия, даже если порой критикуют.

— Чтобы услышать хоть одно доброе слово, я готов на все. Даже рисковать жизнью. Играть в героя и спасать весь мир.

— Но ведь у любых героев тоже бывают неудачи, — уверенно отмечает Наталия. — Они порой могут испытывать нервный срыв, впадать в отчаяние и хотеть сдаться. Но каждый настоящий герой понимает, что его ничто не может остановить.

— Знаю, но для меня это как унижение. Любая неудача и любой момент стыда – это удар ниже пояса. Это то, что делает меня уязвимым.

— Я все понимаю, Эдвард, но ты не должен так реагировать на неудачи. Это тяжело, не отрицаю, но надо двигаться дальше. С высоко поднятой головой.

— Я и двигаюсь. И притворяюсь, что легко переживаю все это. Пока меня разрывает на части от стыда и душевной боли.

— Эдвард…

— Я реально испугался, когда думал, что буду вынужден бороться один. Хотя не мог этого показать… Но когда я увидел, что все ребята живы и здоровы и не ушли… С одной стороны, ужасно обрадовался, ибо с их помощью мне было бы легче. Но с другой – меня это до смерти пугало, ибо Уэйнрайт мог сделать с ними что угодно . И… Я понимал, что на меня ложится тройная ответственность: защищать себя, заступаться за парней и исполнить то, что задумал. Это была слишком огромная ноша… И я боялся, что не смогу выдержать ее.

— Но ты блестяще со всем справился. — Наталия нежно целует Эдварда в щеку, сцепив пальцы у него на груди. — Уэйнрайт в руках полиции, а ты защитил себя и парней.

— Однако я не смог… — с грустью во взгляде хочет сказать Эдвард.

— Тс-с… — Наталия мягко прикладывает пальцы к губам Эдварда. — Тише, любимый. Ничего не говори.

— Мой брат…

— Повторю еще раз: твоей вины в произошедшем с Терренсом нет. К тому же, получается так, что ты тоже спас его. Ведь он сейчас живой. А если бы не ты, мы бы его потеряли.

— Случай с моим братом будет моим грехом. Как все твои страдания. Я был полным дебилом, когда поверил в твою измену и позволил людям дяди забрать тебя у меня.

— Пожалуйста, Эдвард, не надо вспоминать об этом, — с грустью во взгляде умоляет Наталия. — Мне больно это вспоминать.

— Но это правда , Наталия. Я – вообще ходячая ошибка. Которая только все портит.

— А ты думаешь, твой брат святой и невинный? Вон спроси миссис МакКлайф о том, сколько раз Терренс заставлял ее волноваться, когда он был маленьким. Этот парень уж точно никогда не был паинькой.

— За мои годы жизни меня дубасили в сто раз больше, чем Терренса, Даниэля и Питера вместе взятых. Синяки и ссадины буквально стали моими « неразлучными друзьями ». А уж сколько я услышал оскорблений!

— Да, вам всем было страшно. Но вы трое повели себя достойно и не растерялись перед лицом опасности. Вы все – наши герои, которые доказали свою смелость и преданность и силу вашей дружбы.

— Это называется инстинкт самосохранения. Даже трус осмелеет и начнет драться и защищаться так, словно от этого зависит его жизнь.

— Ты никогда не был трусом, — уверенно отвечает Наталия, с легкой улыбкой прикладывает ладонь к щеке Эдварда и, мягко поглаживая ее, поворачивает его лицо к себе. — Ты – мой герой. Смелый, решительный и уверенный герой.

Наталия заботливо поправляет Эдварду волосы и убирает некоторые пряди с его лица, которое она гладит обеими руками, смотря в его полусухие, грустные глаза.

— Трус привык надеяться на других и ждет, что его кто-то защитит. Он все время прячется и готов даже подставить других, лишь бы самому остаться целым.

— Значит, я… – неуверенно произносит Эдвард — Не… Трусливый?

— Нисколько! Передо мной сидит решительный и смелый мужчина. Ты уже давно не львенок. Ты – взрослый лев. Хищник, что порвет любого ради безопасности членов своего прайда.

— Я всегда сомневался в себе… В том, что я делаю…

— Может, и так. Но ты всегда был невероятно добрым, нежным, заботливым и преданным. Жизненные обстоятельства не превратили тебя в монстра. Хотя на тебя много раз давили. Тебя хотели заставить страдать и стесняться себя. И может быть, у них это получилось . Но они уж точно не смогли лишить тебя чистого сердца. Не смогли сделать из тебя безжалостную тварь, которая уверена, что в его бедах виноваты другие.

— Любовь к близким тому причина.

— Ну а когда ты кого-то любишь, то примешь человека любым, — скромно улыбается Наталия. — И будешь лишь побуждать его меняться, а не критиковать его слабости и игнорировать сильные стороны.

Эти слова заставляют Эдварда впервые за весь день улыбнуться гораздо шире прежнего. В его красных, мокрых глазах появляется какой-то особенный блеск, а по телу распространяется что-то теплое и приятное, что немного расслабляет все напряженные мышцы.

— Наталия, ангел мой… — мягко произносит Эдвард, протягивает руку к щеке Наталии и мягко гладит ее, нежным взглядом смотря на девушку, пока она касается его запястья подушечками пальцев.

— Любимый… — мило улыбается Наталия и трется носом об кончик носа Эдварда, заставляя его скромно хихикнуть.

— Знаешь… Должен признаться, что мне стало немного лучше. По крайней мере, я наконец-то могу нормально дышать.

— Все будет хорошо, — низким, приятным голосом убеждает Наталия. — Ты справишься.

— Ох, даже не знаю, как я смогу прийти в себя после всего произошедшего… — поглаживая Наталию по одной из ее рук, что лежат у него на груди, тихо говорит Эдвард.

— Я готова помочь. Сделаю все, о чем ты