Твоя пустота - Айрин Крюкова

«Чтобы ты чувствовала себя лучше. Всегда.»

Я расплакалась. Реально, как маленькая. Потому что… ну кто ещё вообще так делает?

Я вспомнила, что цветы, которые он подарил мне на новогоднем празднике, так и остались в ресторане. Я забыла их.

Мне стало ужасно стыдно. И я тут же написала ему:

«Прости, что тогда забыла взять цветы. Ты всегда так внимателен. Спасибо тебе большое.»

Он ответил через пару секунд:«Ты ничего не забыла. Главное, чтобы ты улыбалась. Всё остальное неважно.»

Господи. Почему я не могу полюбить его?

Он ведь идеальный. Правда.

Но стоит мне закрыть глаза, как я вижу только Мэддокса.

И это ломает меня. Я хочу любить того, кто будет рядом. А не того, кто исчезает.

Цветы от Дэймона стоят на столе, как напоминание: у тебя есть шанс на нормальное счастье.

Но, чёрт, я смотрю на эти цветы, и думаю о том, как грубо Мэддокс закрыл за собой дверь.

Как он даже не ответил на моё сообщение. Просто прочитал и ничего не сказал.

И я начинаю понимать… что я никогда не буду ему нужна.

Но всё равно жду.

Как самая последняя. Тупая. Влюблённая. Я.

***

Пара тянулась медленно, как густой мёд, разлитый по стеклу. Препод у доски монотонно рассказывал материал, а я уже в который раз ловила себя на том, что совершенно не слушаю. Взгляд плавал где-то по залу, а в голове, как всегда в последнее время, крутились мысли, от которых хотелось выть.

Рядом сидела Джаконда, и, как и я, не проявляла ни малейшего интереса к происходящему. Только в отличие от меня, она была погружена в телефон. Уткнувшись в экран, она прикрывала рот рукой, стараясь сдержать смешок.

Очевидно, снова переписывалась с Тайлером. Она буквально светилась от его внимания.

Её пальцы скользили по экрану, щеки порозовели от смущения, глаза бегали.

Я повернулась к ней и тихо прошептала:

– Препод смотрит.

Джаконда подпрыгнула, будто пойманная с поличным. Молниеносно погасила экран, отложила телефон, схватила ручку и начала писать. Правда, вряд ли в её записях было что-то полезное просто каракули, чтобы казаться занятой.

А мне почему-то стало тепло на душе.

Не знаю почему. Просто… смешно и мило.

Я улыбнулась и вздохнула, опустила глаза в тетрадь, сделала вид, что тоже пишу.

И в ту же секунду прозвенел звонок.

Люди тут же задвигались, загремели рюкзаки, кто-то зашептался, кто-то поднялся. Я автоматически начала собирать вещи в сумку, чувствуя, как внутри растёт тревожная пустота.

– Я в туалет, – кинула я Джаконде, перекидывая ремешок через плечо.

– Жду у выхода, – кивнула она, и уже снова тянулась к телефону.

Я вышла в коридор, где студенты сновали туда-сюда. Кто-то смеялся, кто-то громко обсуждал преподавателя, кто-то шёл перекусить. Я свернула в сторону уборной, быстро идя вдоль длинного коридора, стараясь не обращать внимания на шум.

И вдруг Талия.

Стояла у окна, прижав к груди тетрадь. Вид у неё был… грязно-унылый. Холодный. Злой.

Плечи напряжены, губы сжаты, а глаза будто источали лёд и раздражение одновременно.

Наши взгляды пересеклись.

Она ничего не сказала. Не кивнула. Не улыбнулась. Просто отвела взгляд, как будто меня здесь не существовало.

Я, впрочем, тоже не стала начинать разговор.

Зачем? Мы друг-другу никто. Кадется сейчас, когда рассталась с ним, наверное, ненавидит всех, кто хотя бы мельком знал, как пахнет его кожа.

Было в ней что-то… сломанное. И я понимала это. Понимала очень хорошо.

Я прошла мимо. Ни слова. Ни взгляда.

Открыла дверь в туалет, шагнула внутрь.

Тихо.

Одна из кабинок закрыта.

Я подошла к раковине, бросила сумку на край, посмотрела в зеркало.

Лицо бледное. Глаза тусклые.

Я выглядела так, как и чувствовала себя пустой.

Опустила взгляд, включила воду. Хотелось просто сполоснуть руки, ощутить что-то реальное, не такое удушающее, как всё, что было в голове.

И вдруг, дверь открылась снова. Я услышала шаги. Кто-то зашёл.

Не обернулась. Решила, что это кто-то из девочек.

Зашуршала сумка. Я на секунду наклонилась, чтобы достать бальзам для губ…

И в ту же секунду резкое движение.

Чья-то рука. Сильная, горячая схватила меня за запястье.

Я ахнула, сердце рвануло куда-то в горло, тело дернулось. Я резко развернулась, и в следующие мгновения воздух в лёгких исчез.

Мэддокс.

Стоит прямо передо мной, слишком близко.

Он прижимает меня к стене, не силой, но его хватка такая, что шагнуть в сторону невозможно.

Я чувствую его дыхание. Его грудь двигается в такт с моей. Сбивчиво, тяжело.

Он молчит. Просто смотрит.

И от этого молчания громче, чем от любых слов у меня начинает дрожать всё внутри.

Его взгляд…

Как будто он вырезает меня изнутри.

Тяжёлый. Острый.

Я не могу говорить. Не могу даже вдохнуть нормально. Просто смотрю в эти тёмные глаза, и сердце сжимается так, будто его зажали в кулак.

Его пальцы всё ещё на моём запястье.

Я чувствую, как под ними пульсирует кровь.

Как в теле то жар, то холод.

– Что… что ты здесь делаешь? – прошептала я, еле выдавливая слова, потому что воздух как будто застрял в горле.

Мы были в туалете, за закрытой дверью, в этом маленьком, слишком тесном пространстве, и он стоял прямо передо мной.

Его рука всё ещё сжимала моё запястье.

Тепло его пальцев, горячее, как огонь, пульсировало в моей коже.

– А если кто-то зайдёт?.. – мой голос дрогнул, потому что я сама не верила в то, что говорю. Сама только и думала о том, чтобы никто не зашёл. Чтобы нас никто не увидел, не услышал. Чтобы он остался.

Он ничего не ответил.

Не отреагировал.

Просто смотрел на меня своим тяжёлым, невыносимо молчаливым взглядом.

Так, будто хотел сжечь меня этим взглядом, раздеть, разорвать и одновременно поглотить.

В его лице почти не осталось следов от побоев. Только чуть заметные тени.

И я не смогла сдержать тихого вздоха облегчения.

Почему?

Почему мне так важно, чтобы ему не было больно? Почему это глупое, противоречивое облегчение прижгло изнутри, как током?

– Почему тебе сложно отвечать?.. Да ещё и проигнорировал мои сообщения, – вырвалось у меня срывающимся голосом. Глупое, ранимое, обиженное.

Я не хотела быть слабой перед ним, не хотела снова быть девочкой, которая ждёт крохи.

Но я и есть она.

Он не изменился в лице.

Не дрогнул ни один мускул.

И тогда он заговорил.

– Давай займёмся сексом, – ровно, хладнокровно, без единой эмоции.

Я