Мой дорогой муж - Оксана Сергеевна Головина

на стол, болтала с Натальей Максимовной о пустяках, читала глянцевые журналы в гостиной. Она играла роль идеальной будущей невестки, члена семьи. И с каждым часом всё больше убеждала себя в том, что так оно и есть. Что всё происходящее — лишь временное недоразумение, досадная помеха на пути к её счастью.

Вечером, лёжа в своей идеальной комнате, в своей идеальной кровати, она снова взяла в руки телефон. В общем чате было тихо. Видимо, у всех началась своя жизнь на выходных. Лера открыла профиль Виктории. Куча фотографий каких-то пейзажей. Ничего личного. Никаких зацепок.

Лера сжала телефон. Она докажет. Докажет всем — и Вадиму, и его упрямому отцу, и этой выскочке-мотоциклистке, — кто на самом деле хозяйка в его жизни. Она просто подождёт.

За окном садилось солнце, окрашивая небо в холодные, розово-лиловые тона. Но Лера не видела этой красоты. В её глазах отражался лишь яркий экран телефона и холодная решимость. Она была в своей крепости. И она была готова к войне.

ГЛАВА 22

Субботнее утро началось с привычной чашки кофе. В молочно-сером свете, просачивающемся сквозь занавески, Виктория чувствовала себя странно… на удивление по-домашнему. Ей пришлось встать раньше, чем она привыкла в выходной, — была договорённость с дядей Витей. Мотоцикл ждал, и накопившиеся мелкие неисправности требовали её внимания.

Когда вошла на кухню, Вадим уже был там, одетый в простую чёрную футболку и домашние штаны. Он стоял у окна, глядя на окутанный туманом двор, и в его силуэте было что-то отрешённое.

— Доброе утро, — сказала она, стараясь, чтобы её голос не прозвучал слишком громко в утренней тиши.

— Доброе, — он обернулся, и на лице появилась лёгкая, усталая улыбка. — Я сделал кофе.

Они завтракали почти в тишине, но эта тишина не была неловкой. Это было спокойное, комфортное молчание двух людей, которые привыкают жить под одной крышей.

— Я сегодня надолго, — предупредила Виктория, отпивая горячий напиток. — Нужно в гараже повозиться. Вернусь не раньше четырёх, наверное. А завтра, скорее всего, снова придётся туда ехать.

— Понимаю, — кивнул Вадим. — Не торопись. У меня тоже сегодня работа. Новый проект, сроки горят.

Вскоре проснулась и Саша. Завтракая, она с деловым видом объявила взрослым о собственных планах, а именно о своём намерении провести день в гостях у Дани.

— Мама купила ему новую игру на приставке. Приглашает проверить её. А тётя Марина испекла что-то вкусное. Сказала, что и вам передаст потом.

— Хорошо, — ответил Вадим. — Передай ей спасибо. И будь дома не позже семи.

— Договорились, — Саша торопливо кивнула, на ходу доедая.

Вадим не переживал. Он знал, что мама Дани обязательно накормит детей и проследит, чтобы они не сидели за играми до посинения. Когда за Сашей захлопнулась дверь, в квартире воцарилась полная, звенящая тишина. Виктория, пожелав Вадиму удачного дня, тоже ушла. Он остался один.

Эта тишина давила. Она больше не была спасительной и уединённой. Теперь она казалась пустой и оглушающей. Вадим прошёл в гостиную. Он постоял у окна, глядя на улицу, а затем достал телефон. Пальцы сами набрали знакомый номер.

Гудки длились недолго.

— Да? — раздался в динамике спокойный, ровный голос Кирилла.

— Я просил тебя не подходить к ней, — вместо приветствия, ледяным тоном произнёс Вадим.

За его словами повисла пауза.

— Та встреча вышла случайной. У меня не было намерения пугать её. Я всего лишь хотел увидеть тебя.

— Зачем? — в голосе Вадима не было любопытства, только холодное, глухое раздражение. — Чтобы что? Снова рассказать мне, какую ошибку я совершаю? Напомнить о моих обязанностях перед семьёй?

— Нет… — голос Кирилла стал тише, в нём прозвучала непривычная усталость. — Вадим, у меня остался только один брат. Я не хочу повторения прошлого.

Эти слова взорвались в голове Вадима, словно огненная вспышка. Кровь ударила в виски.

— Не смей, — его пальцы побелели, сжимая телефон. — Не смей даже сравнивать Сашу с… ней. Не смей ставить их в один ряд. И прошлое не повторится. Знаешь, почему? Потому что я, как бы и кого это не раздражало, безумно хочу жить. Потому что я должен быть рядом с этим ребёнком. Так что можешь быть спокоен. И держись от нас подальше.

Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа, и замер посреди пустой комнаты. Руки мелко дрожали. Вадим заставил себя сделать глубокий вдох, потом ещё один. Нужно успокоиться. Нужно работать. Сроки горят, и клиенту совершенно плевать на его демонов и призраков прошлого…

***

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые тона, телефон Вадима, лежавший на столе рядом с ноутбуком, завибрировал и ожил. На экране высветилось её имя.

Он провёл пальцем по экрану, и тишину комнаты нарушил голос Виктории, живой и немного усталый.

— Ну что, не отвлекаю?

— Нет, — ответил Вадим, откидываясь на спинку кресла. Её голос подействовал на него, как бальзам.

— Отлично. Потому что у меня новости. Во-первых, я закончила с ремонтом. А во-вторых… — она сделала театральную паузу, и он мог поклясться, что девушка сейчас улыбается своей нахальной, победной ухмылкой. — Не хочет ли мой дорогой муж немного прокатиться?

Вадим закрыл глаза и усмехнулся. Прокатиться? Забыть обо всём... Просто чувствовать ветер и её близость…

— Разве я могу отказать хоть в чём-то дорогой жене? Где ты? — спросил он, уже поднимаясь с кресла.

***

Дорога заняла не больше десяти минут. Автомастерская находилась в промзоне, среди рядов одинаковых кирпичных боксов. Вадима встретил резкий запах смеси бензина, машинного масла и старого металла. Виктория ждала его у распахнутых ворот бокса, прислонившись к своему мотоциклу. Она была в той же одежде, что и утром, но теперь на локте красовалось тёмное пятно смазки, а волосы снова были собраны в небрежный хвост. В руках она держала второй шлем — чёрный, матовый, без всяких украшений.

— Примерь, — сказала она, протягивая его Вадиму.

Шлем сел идеально. Застёгивая ремешок, он чувствовал себя немного не в своей тарелке. Это был её мир. Её территория.

— Готов? — спросила Виктория, уже надевая свой шлем и с лёгким щелчком опуская тёмный визор.

Вадим кивнул и, перекинув ногу, сел на заднее сиденье. Оно оказалось неожиданно узким. После секундного колебания он неуверенно положил руки Виктории на талию. Она была тонкой и тёплой