Мой дорогой муж - Оксана Сергеевна Головина

— Лера, это ты?

Голос Натальи Максимовны, матери Вадима, донёсся из гостиной. Лера заставила себя улыбнуться и, бросив на банкетку сумочку и ключи, прошла вглубь дома.

Наталья Максимовна сидела в глубоком кресле у мраморного камина, который, конечно же, не горел, с книгой в руках. Идеальная укладка, безупречный маникюр, дорогой домашний костюм из шёлка — она была воплощением элегантности и холодного самообладания.

— Здравствуйте, тётя Наташа, — Лера подошла и легко поцеловала её в щёку.

— Здравствуй, дорогая. Давно не заезжала. Что-то случилось?

Вопрос был задан ровным тоном, но Лера знала, что от пронзительного взгляда серых, как у Вадима, глаз не скроется ничего.

— Нет, что вы, — она легкомысленно махнула рукой. — Просто соскучилась. Решила провести выходные у вас, если вы не против.

— Глупости. Ты же знаешь, этот дом — и твой дом. Твоя комната всегда ждёт тебя.

«Твоя комната». Эти слова были бальзамом на её израненную душу. Лера поднялась на второй этаж по широкой дубовой лестнице, ступая по мягкому ковру, глушившему шаги. Комната, которую она называла своей, находилась в конце коридора, рядом с бывшей спальней Вадима. Наталья Максимовна, у которой не было дочерей, с детства баловала её, позволяя самой выбирать мебель, цвет стен, шторы.

Комната была обставлена в нежных, пастельных тонах, с большим светлым ковром, туалетным столиком, заставленным флакончиками дорогих духов, и огромной кроватью с балдахином. Это был её маленький кукольный домик внутри его дворца. Доказательство того, что она принадлежит этому месту. Что она — часть жизни Вадима, даже если он сам сейчас пытался это отрицать.

Лера подошла к окну. Отсюда был виден ухоженный сад и дальний край леса. Она знала, что Вадим любил гулять там в детстве. И часто представляла, как они будут гулять там вместе, когда поженятся.

Она приехала сюда, чтобы успокоиться. Чтобы назло ему доказать: вот она я, я здесь, в твоём доме, с твоей матерью, и ты ничего не можешь с этим поделать. Но, глядя на этот идеальный, холодный пейзаж, она с мимолётной горечью понимала, что на самом деле доказывала это только самой себе.

Переодевшись в удобные домашние брюки и кашемировый свитер, она спустилась вниз. Наталья Максимовна всё так же сидела в гостиной.

— Рассказывай, — сказала она, не отрывая взгляда от книги. — Что у вас с Вадимом опять произошло?

Лера села на диван напротив, поджав под себя ноги.

— Он нашёл квартиру. И съехал.

Наталья Максимовна медленно закрыла книгу, положив её на столик. Её лицо оставалось непроницаемым.

— Я знаю. Игорь вчера интересовался этим вопросом. Авария была серьёзной.

— И ещё я узнала, что он живёт у какой-то девушки, — выпалила Лера, не в силах больше сдерживаться.

Она так отчаялась, что всё же рискнула нанять частного детектива, чтобы получить эту информацию. Самой следить за ребёнком казалось чем-то уж слишком унизительным. Да и стоило себе представить реакцию Вадима, узнай он об этом… Но результат был для неё сокрушительным.

— Она учится в нашем университете. На первом курсе. Как вообще могло так совпасть, чтобы была одна и та же фамилия… Она тоже Никитина, представляете? Виктория Никитина.

Лера внимательно следила за реакцией женщины, но та лишь слегка приподняла бровь.

— И что с того?

— Как «что с того»?! — возмутилась Лера. — Вадим сказал мне, что это его девушка! Представляете? После всего, что было! Он променял меня на эту… мотоциклистку!

— Лера, — голос Натальи Максимовны был спокоен, но в нём прозвучали стальные нотки, — перестань вести себя как ребёнок. Ты действительно веришь, что Вадим мог «променять» тебя на кого-то? Чтобы что-то променять, нужно этим обладать. А ты, дорогая моя, никогда им не обладала.

Слова были жестокими, как удар хлыста. Они заставили Леру отпрянуть, словно от пощёчины.

— Но… тётя Наташа… вы же всегда…

— Я всегда говорила, что ты мне как дочь. И это правда. Я люблю тебя. Но я никогда не обманывала тебя насчёт Вадима. Он всегда был сложным. Упрямым. А после… после того, что случилось, он стал совершенно невыносим.

Наталья Максимовна поднялась и подошла к окну, сложив руки на груди. Её силуэт на фоне яркого света казался строгим и отстранённым.

— Эта девушка… Виктория… — она произнесла имя так, будто пробовала его на вкус. — Думаю, это просто уловка. Он знает, как надавить на тебя. Знает, что ревность — твоё слабое место. Вероятно, Вадим просто использует её, чтобы ты наконец оставила его в покое.

— Вы… вы так думаете? — с надеждой прошептала Лера. Эта версия была куда более приятной, чем реальность, в которой Вадим мог действительно увлечься кем-то другим.

— Я в этом уверена, — твёрдо сказала Наталья Максимовна, хотя в её глазах не было и тени уверенности. — Мой сын слишком горд, чтобы признать свою ошибку и вернуться домой. Но он никогда не свяжется с кем-то не из нашего круга. Эта девушка ему не ровня. Временное увлечение, не более. Пыль, которая скоро осядет.

Она повернулась к Лере, и её взгляд смягчился.

— Тебе нужно быть умнее, девочка моя. Терпеливее. Не устраивай сцен, не дави на него. Дай ему наиграться. Когда Вадим поймёт, что его бунт никому не интересен, он вернётся. И этот ребёнок… тоже перестанет быть проблемой. Всё вернётся на круги своя.

Лера слушала её, и отчаяние, которое душило её всё утро, начало отступать, сменяясь привычной, упрямой решимостью. Тётя Наташа права. Она всегда права. Вадим просто играет, проверяет её. А эта Виктория — всего лишь пешка в его игре. Ничтожество. Ей просто нужно переждать.

— А что отец? — тихо спросила Лера. — Он говорил с ним?

Лицо Натальи Максимовны снова стало жёстким.

— Игорь считает, что сейчас мы должны оставить Вадима в покое и дать ему совершить все ошибки, которые он только может. Они даже не разговаривают. Два упрямых барана…

Она вздохнула, и в этом вздохе прозвучала вся тяжесть мира.

— Не волнуйся об этом, — она подошла к Лере и мягко коснулась её волос. — Всё будет хорошо. Ты останешься на выходные? Я велю приготовить твой любимый сливовый пирог.

— Да, — кивнула Лера, чувствуя, как возвращается уверенность. — Останусь.

Она провела в этом доме весь день. Помогала накрывать