Невеста проклятого герцога - Эва Морей

— Попробуем позже. — Ханна машет рукой. Видимо ей не терпится выдать мне всю известную ей информацию — Далее. На танцах вы должны слегка склонять голову, но не слишком низко. Наклон на тридцать градусов допустим, на сорок - пошлость.

— Как вы это измеряете? Леской? — не выдерживаю я.

— По внутреннему чувству приличия, — мрачно отвечает Ханна. — А оно у вас, боюсь, пока не развито.

Я тихо застонала. Но Ханна и не думает меня щадить и продолжает:

— И главное: ни при каких обстоятельствах нельзя упасть.

Я смотрю на свои ноги, вспоминаю обилие длинных платьев и устало закрываю глаза.

— У нас нет шансов. — трагично выдаю я.

Ханна строго кивает.

— Я подозревала, леди. При первом знакомстве вы чуть не сбили меня с ног. Именно поэтому мы начнём репетиции ходьбы. — заключает она. Я понимаю – это надолго.

Когда я уже прошла десять кругов по комнате, держась за воображаемую диадему и пытаясь «не касаться пола», как сказала Ханна, в дверях наконец появляется довольная Марена.

— Ханна, она тебя не к балу готовит, а к забегу по канату в цирке, — сообщает она.

— Дисциплина – мать красоты! — возмущается Ханна.

Марена только хмыкает и берет меня под локоть и ведет по комнате.

— Смотри, — говорит она, — главное на балу не «летать» и не считать углы наклона головы. Главное – держаться уверенно. Даже если споткнешься – выгляди так, будто собиралась это сделать с самого начала.

— Чтобы казаться женственной? — уточняю я.

— Чтобы казаться опасной, — усмехается Марена. — Никто не тронет даму, которая способна красиво споткнуться.

Ханна в углу подавилась воздухом.

— На балах нельзя спотыкаться! — кажется Марена мимоходом разрушила картину мира бедной женщины.

— Можно, — отмахивается Марена. — Главное – делать это стильно. Элира, если у тебя каблук застрянет в ковре – делай шаг так, будто танцуешь новый модный па.

— Модный па в виде удара лицом об паркет? — уточняю.

Марена смеется:

— Теряться тоже не нужно — она переходит на заговорщический шепот — Ну, тогда хотя бы упади на мужчину помощнее. Пусть ловит.

Из коридора доносится хмык Рейва. Ханна моментально распрямляется, будто лично королева вошла.

— Герцог! Я объясняю госпоже Элире правила поведения!

— Угу, — бормочет он, подходя ближе и кладя руку мне на талию (ревностно, конечно). — И как успехи?

— Она пытается заставить меня не улыбаться, — жалуюсь.

— У нее не получится, — уверенно заявляет герцог, глядя на меня так, будто я его любимый завтрак.

Ханна резко поворачивается к Марене:

— Вот видите! Вот почему дамы теряют достоинство!

Марена фыркает:

— Достоинство теряют, когда боятся. А не когда улыбаются.

К счастью, на этом ликбез от Ханны подходит к концу. Женщина она хоть и хорошая, но я, пожалуй, лучше останусь невеждой, чем буду следовать такому этикету.

Глава 20.

Ламертин появился у меня в комнате через полчаса после «ликбеза» от Ханны, как всегда, в максимально самодовольства, будто только что выиграл спор с зеркалом. Кто на свете всех милее и мудрее и вот это все.

— Ну что, не юная леди-дебютантка, — произносит он, деловито паря передо мной с руками за спиной, — готова услышать правду о балах?

— А что существует какая-то особая правда? — осторожно спрашиваю я.

— О, ещё как. — Он важно кивает. — Только её тщательно скрывают. Из уважения к памяти павших.

— Кого? — начало разговора мне отчаянно не нравится. Но, как всегда, с Ламертином, это было похоже на телегу, несущуюся с горы. Остановить невозможно, можно только с ужасом наблюдать за крушением.

Он торжественно кладет ладонь на грудь:

— Тех, кто однажды решил наклониться за упавшим веером и забыв о декольте. Тех, кто шел в новом платье, но не знал, как сильно шелк электризуется. Тех… кто ввязался в танец, не подозревая, что партнер левша. — Я уже приготовилась смеяться, но Ламертин поднимает палец — Нет, Элира. Это не смешно. Это трагедия, о которой я вспоминаю каждый раз, когда вижу новое напыление на паркете.

Он садится на край стола, драматично перебирая воспоминания.

— Помню, однажды на весеннем маскараде у леди Везетты загорелся рукав. — грустно сверкнув глазами начинает призрачный пакостник.

— Что? — ахаю я.

— Ну… не весь. — Он задумчиво почесал подбородок. — Чуть-чуть. Ткань легкая, свечи низкие. Но зато все узнали, что она блондинка не по своей воле.

— Как? — я окончательно запуталась.

— Парик. — я прыснула, не дожидаясь подробного объяснения — Бедная женщина так дрыгалась, стараясь сбить огонь, что с ее головы слетел парик — совершенно трагично продолжает призрак, давая моему истеричному смеху новый виток.

— Или… — Ламертин мечтательно закатывает глаза. — Вечер в Ауральском дворце. Пышное платье, пять слоёв юбок, кринолин шириной с маленький шлюпочный бот. Все шло великолепно, пока дама не решила сделать реверанс, не сверившись с прогнозом по ветру. Ее юбка совершила маневр, за который моряки дали бы награду.

— И что случилось? — выдавливаю сквозь смех.

— Все невидимое, стало видимым — просто отвечает Ламертин. — Ее муж еще долго пытался вызвать на дуэдь всех, кто присутствовал при том срамном реверансе.

Я уже едва могу дышать.

— А одна леди, так разволновалась, что что забыла, как ходить. Просто… забыла! Стояла, как декоративная статуя. Ее пришлось уносить. — продолжает он. — Но это счастливая история. Один из уносивших в итоге взял ее женой.

— Ламертин… — всхлипываю я. — Ты мне помогаешь или наоборот?

— Готовлю, — важно говорит он. — Человек не должен идти в бой без знания о павших героях. Жаль только я сам присутствовать не смогу — грустно вздыхает призрачный дед.

— Почему?

— Ну, девка! Опять не соображаешь. — вспыхивает Ламертин — там же магов полный двор. Развеют меня как пить дать. Я им никто, да и характер у меня… — дед машет рукой — сама знаешь. Как пить дать развеют. А я не собираюсь уходить! Еще стольких надо уму разуму научить.

Вот в таком примерно темпе прошли следующие мои дни. С тренировками,