В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго

Страшно. И красиво…

И снежные узоры тут же сглаживались на земле, но обрамляли каждую травинку, ветвь дерева или кустарника, выступ на стене замка… пряди моих волос, складки подола платья и воланы на рукавах. Мои ресницы сделались белыми.

Клочья тумана, которые ещё не успели исчезнуть вдалеке у решётчатой ограды, на глазах превращались в колкую хрустальную пыль и я могла бы поклясться, с тихим звоном осыпались на землю.

Воцарилась тишина, какой до этой минуты я не ощущала ни в своём мире, ни здесь.

— Аделин! — голос Лоры из всепоглощающей белизны заставил меня встрепенуться. — Аделин, ты же замёрзнешь! Зима началась сегодня. Настоящая!

Малышка стояла недалеко от стеклянных стен оранжереи, укрытая краем тяжёлого, тёплого тулупа, расстёгнутым Марципаном для того, чтобы делиться с ней своим теплом.

Я подошла к ним, наблюдая, как бережно парнишка приобнимает за плечи Лору, которая была в одном лишь шарфе (наверняка тоже принадлежащим ему) и белом платье, благо хотя бы в высоких, напоминающих валенки сапожках. А Марципан трясся от холода, стуча зубами, и не мог нормально говорить из-за немеющих от мороза посиневших губ.

— В-вы, — проговорил он, — видели м-мою матушку?

Я кивнула, понимая, что успела замёрзнуть не хуже, чем он.

— Всё передала ей, что ты хотел, — заверила его. — Она у тебя за-замеча-тель-на-я, — меня тоже начало трясти.

— Идём, — Лора поторопила нас обоих, и мы направились в сторону конюшни, вокруг которой снег пока ещё не сумел должным образом зацепиться за обледеневшие травинки и ограждение.

Ведь Марципан, как выяснилось, готовился к зиме и затапливал две печи в конюшне, отчего нас сразу обдало теплом и запахом сухого и чистого сена, будто только-только нагретого солнцем.

Стойла по обе стороны длинного прохода почти все были пусты, что-то мне подсказывало, что Марципан ночевал на верхнем ярусе, где хранился стог сена. Стрела мирно сопела во сне, находясь поближе к самому тёплому месту. А на маленькой чугунной печи посвистывал, пуская в воздух уютные клубы пара, чайничек и были расставлены круглые табуреты.

Вместо стола — большое перевёрнутое бревно, а на нём, на салфетке, хлеб и что-то вроде варенья, которое к моему удивлению оказалось солёным, но вкусным. Будто меня угостили намазанным на хлеб шпиком с чесноком, только, почему-то, жидким и гранатово-красным.

Пока Марципан ухаживал за нами, разливая чай по глиняным тяжёлым кружкам, мы с Лорой ели и настороженно изучали друг друга.

Она, видно, всё размышляла, можно ли мне доверять…

А я лишь сейчас немного успокоилась, что малышка не замёрзнет насмерть из-за драконьей крови, что бежала по её венам и начала подбирать слова, как бы так расспросить о Ранэле. Точнее, о том, о чём именно он говорил с ней.

Однако помог мне в этом конюх, присев напротив и пригубив чай.

— Лора так и не сказала отцу?

Я взглянула на него, вздёрнув брови.

Марципан коротко и резко выдохнул:

— Да, точно, никто ведь ей не верит…

— Нет, — возразила я, — что Лора дочь лорда, верю. Удивлена, что ты об этом знаешь.

Хотя, почему удивлена? Это логично, неспроста ведь малышка недавно пыталась найти помощь именно в лице Марципана. Выходит, он давно был в курсе.

— А чего удивляться? — передёрнул парнишка плечом. — Я дочь служанки знал в лицо. Меня-то частенько одно время по делам гоняли, то в гору, то с неё… И с прислугой я всей дружил. Просто когда привели сюда Лору, мне пригрозили, чтобы язык не распускал. Да и кому сказать мог? К Люциару меня не пускали.

Я понимающе кивнула.

— Ты не знаешь, к слову, почему? — кружка уже почти не грела пальцы. Всё-таки для человека здесь было слишком холодно, надо бы как-то Марципана переводить жить в замок… — Ранэль, — я замялась, подбирая слова, — неоднозначным выглядит в своём поведении.

Марципан отвёл взгляд, задумавшись.

— Возможно, в нём идёт внутренняя борьба, — неуверенно проронил он, — вот и не понятно, то ли делает добро, как-то по своему, не очень ловко. То ли затеял нечто дурное… Но вот Лору пытался недавно допросить и очень напугал. Я ему такое не прощаю.

И вспыхнул, словно спичка.

— Но о чём он хотел поговорить? — прищурилась я, в нетерпении закусив губу.

— О клинке, — наконец-то тихо призналась малышка, — что спрятан был в хранилище.

Глава 15.1

Стрела, проснувшись, заржала в стойле и Марципан, легонько толкнув Лору, привлекая её внимание, едва заметным кивком головы указал нам на вход. После чего тяжёлая деревянная дверь открылась, впуская внутрь клубы белого мороза, и зашёл Ранэль.

Лёгкий, красивый, будто сам принц зимы. Так и не скажешь, что ощущал холод, словно и правда от дракона в нём осталось больше, чем перенял он от змеиной своей ипостаси.

Змеи-то замерзают легко… Впрочем, может внутри, душевный холод как раз таки влиял на него очень сильно и ощутимо. Леденеющие сердца — опасны не только для их владельцев. Пусть и выглядеть могут красиво, маскируясь под драгоценные, сияющие камни.

— Вот помяни… он и появится, — шепнула я, отворачиваясь от него и пробуя чай. — Зачем ты здесь? — спросила, не глядя в его сторону.

Ранэль замер, я слышала это по шагам.

— Испугался, что замёрзнешь.

— А что замёрзнет Лора, не боялся, значит, — многозначительно протянула я, намекая, что он в курсе её драконьей крови.

Ранэль, конечно же, не ответил.

Вместо этого он набросил на мои плечи (которые и без того грели, как и мою душу… подаренные Люциаром крылья) тяжёлое белое пальто.

— Тебе не место здесь, Аделин, — проговорил он, не выдержав и слегка сжав пальцами мои плечи, из-за чего я поспешила подняться и отступить, лишь бы он меня не касался.

В жестах его, в голосе, во взгляде всегда царил какой-то магнетизм и вместе с тем угроза.

Змей же вздохнул и сам отступил от меня, поднимая ладони, как бы говоря: ладно, хорошо, я не трогаю, видишь?

— Ты, — запнулся, — не всё понимаешь, Аделин. Но можешь быть уверена в одном — тебе я не желаю зла.

— А кому желаешь? — вдруг спросила Лора, прячась за Марципаном.

Ранэль проигнорировал её слова, лишь бросил на меня какой-то затравленный, жалкий взгляд. И сердце моё ёкнуло, особенно когда змей отступил обратно к двери и вышел в снежную белизну.

Не выдержав, я собралась пойти за ним, но взяла себя в руки и прежде, чем догнать Ранэля, переспросила у девочки:

— Так о