В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго

— Ты глупец, — почти разочаровалась я, отступая от него первой. — Надеюсь, ты ещё успеешь сделать верный выбор и хоть что-то исправить. Речь даже не о Люциаре, а о твоей жизни. У тебя крылья отняли, но не жизнь. А у лорда пытаются отнять всё. Тебя предал человек, который и без того тебе не был близок, пусть и являлся отцом. А Люциара предаёт его лучший друг… Просто ни за что. А если тебя вдруг как-то принудили, так реши это, наконец, или поговори с лордом прямо!

Не выдержав, я покинула оранжерею, изо всех сил стараясь не оборачиваться на замершего посреди помещения змея, который колдовским взглядом стрелял мне в спину, пронзая меня взглядом этим насквозь.

Дав распоряжения Марципану, я вернулась в замок и, запретив себе думать о том, что в разговоре с Ранэлем допустила много лишнего, отправилась к лорду с намерением накормить его супом.

Так, держа в руках горячую ароматную чашу, в клубах пара, исходившего от неё, я плечом открыла дверь, и зашла в спальню лорда.

— Отказ не принимается, — объявила сходу, ставя суп на тумбу.

Лорд снял повязку с глаз и постарался посмотреть на меня. Лора сидела рядышком, листая какую-то книгу, видимо, до этого читала ему вслух. Свет вместе с холодом блеклыми лентами проникал в комнату из балкона, и я невольно покосилась на погасший камин.

— Кому нужно сказать, чтобы разожгли огонь, Годрику? — спросила я.

Лорд кивнул, не сводя с меня своего странного взгляда.

— Я могу его найти, — произнесла Лора, — если ты боишься.

Видимо, сама боялась дворецкого, вот и предположила так.

Я улыбнулась ей:

— Это очень трогательно, малышка. Но я сама, всё в порядке, — погладила её по голове и замерла, вновь взглянув на Люциара.

— Папа надеялся, что сможет видеть, — шепнула Лора, по-своему объяснив происходящее, — но глаза лишь устали и он завязал их. А теперь, наверное, хочет увидеть тебя.

— Увидел, — произнёс лорд тихо. — Тебя, Аделин, я почти вижу…

Я облизала вмиг пересохшие от волнения губы. И осторожно, сама не зная, как решилась на такое, убрала прядь серебряных волос с его лица, кончиками пальцев пройдясь по шраму, который вовсе не портил лорда, и заметила, как глаз его прояснился ещё сильнее, будто я стёрла с него белую пелену.

— Люциар, — прошептала, так и стоя, приложив ладонь к его щеке, будто завороженная, и вместо вопроса: «как это возможно?», произнесла совершенно неожиданное для самой себя: — ваш подарок, крылья… Я не уверена, что вправе принять его. Эта вещь слишком значима и…

Он накрыл мою руку своей горячей ладонью, плотнее прижимая к себе.

— Я не просто так, — начал было, но нас не вовремя и резко прервали, ворвавшись в спальню.

Таи выглядела растрёпанной и взволнованной, открыв дверь и заметив лорда, она сначала метнулась обратно. Но в следующую секунду всё же переступила порог.

— Прошу прощения, лорд, — дрожащим голосом проговорила она, — но нас посетил один из почтовых на скорых своих, адовых лошадях. Оказывается, врачеватель был где-то неподалёку и, как сказали нам с Годриком, скоро посетит вас! Ночью, быть может даже! Или завтра днём. Точнее, не вас, конечно, а Мелоди. Но все ведь всё понимают…

Глава 17.2

— А что за адовые лошади? — как-то невпопад спросила я, чувствуя, как волнение подкатывает к самому горлу тугим комком, который никак не сглотнуть.

Врачевателя я ждала. Хотя и не особо доверяла ему… Но уговорить его осмотреть заодно и лорда, было бы большой удачей. Как знать, быть может он хотя бы оставит какое-то лекарство или скажет что-то полезное?

— У хозя… — Таи осеклась и покосилась на лорда, спеша исправиться: — У Ранэля похожие есть, но смешанной крови. А у почтового и врачевателя они чистокровные, настоящие звери! Не обычные лошади, а, как бы вам объяснить, Аделин, — задумалась она, поднимая и отводя в сторону взгляд.

Люциар слушал её суетливый голос с лёгкой, едва заметной улыбкой. Даже упоминания Ранэля, которого вновь едва не назвали хозяином этого замка, не испортило, казалось, его тёплого отношения к Таи. А что оно было именно таковым, ощущалось в самом воздухе.

— Не утруждай себя, милая Таи, — наконец произнёс он и женщина, чуть поклонившись ему, отступила к двери. — Аделин, она хотела сказать, что это просто отдельные, мм, магические существа, а не вид лошадей. Ступай, Таи, — лёгкий взмах ладони, и вот мы в комнате снова одни.

В смысле, без чужих.

То есть, лишь семьёй…

— Ой, — выдохнула я уже вслух, вдруг смутившись из-за своих же мыслей.

— Всё в порядке? — взглянула на меня Лора.

— Да… — ответила неуверенно и принялась ходить из стороны в сторону. — Мы подкупим врачевателя?

— Он живёт в достатке, — произнёс Люциар, устало прислоняясь к поднятым к спинке кровати подушкам.

— На жалость давить станем?

На этот раз Лора качнула головой:

— Говорят, он очень жесток и жалости не знает.

— Ну, — усмехнулась я, нервно сцепляя руки в замок и прижимая их к груди, — красотой своей сразить его я тоже не смогу.

— Зря ты так, — протянул Люциар, вновь надевая на глаза повязку. — И, как прозрею, скажу тебе точно, что зря. Тогда ведь поверишь?

Отчего-то я растерялась.

— Не знаю. Пока не знаю, лорд.

— То есть, — не сдавался он, — то, что ты красива, тебе принять сложнее, чем поверить, что я буду видеть?

— В вашем случае всё — дело магии. В моём — реальность, с которой всегда жила. Я совершенно обычная и блеклая, лорд. И не страдаю по этому поводу, поэтому не стоит мне льстить.

В ответ он лишь вздохнул и прошептал:

— Лестью я никогда не занимался.

— Папа? — малышка коснулась его руки. — Ты побледнел…

— Что-то болит? — подошла я к ним.

Но Люциар коротко, отрицательно качнул головой.

— Хорошо… — оставлять их было тяжело, и совершенно не хотелось, но надо бы привести замок в приличный вид. Точнее, те комнаты, по которым должен будет пройти врачеватель. Возможно, если увидит, что здесь не происходит ничего страшного и всё ещё продолжается жизнь, легче будет склонить его на свою сторону?

Но как только я уже собиралась отступить и уйти по делам, лорд поймал меня за руку, крепко, но совсем не больно сжимая моё запястье своими красивыми, увенчанными перстнями пальцами. И потянул на себя, заставив присесть на краю кровати.

— Не торопись, Аделин, — бархатный голос его обволакивал теплом, пусть и звучал едва-едва. — Побудь рядом. Пусть дочка почитает для нас вслух, а ты