В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго

Ранэль сузил свои горящие зеленью гипнотические глаза и холодно рассмеялся.

— Ах, конечно… Конечно! И мне от этого должно стать легче?

— А клинок, — боясь забыть, пока Ранэль отвечает, поспешила спросить я и об этом. — Зачем тебе клинок?

— Да почему мне-то? — принялся он мерить шагами пол, чёрной тенью, мрачным призраком метясь из стороны в сторону. — Королю он нужен, думает, если лорд на поправку таки пойдёт, то добьёт его и не будет более проблем с этим. Верит, что от клинка сила драконья мстить палачу не будет. Но клинок пропал… Аделин, ты ведь совсем недавно здесь, почему смотришь на меня, как на врага? — остановился он резко и пронзил меня своим взглядом.

Настолько болезненным взглядом, что мне сделалось не по себе…

Однако молчание моё лишь сильнее распалило Ранэля и он продолжил:

— Люциар самый жестокий воин, каких довелось мне встречать на своём веку. Законы и правила для него на первом месте. Он верен королю и родине. Он глупец, жертва системы, но перед ним все трепещут… Даже сейчас! — эхо подхватило его голос и сотрясло стёкла. — А тем временем меня собственный отец подставил под удар. Ты знаешь эту историю, да? Так вот, я заранее знал, что мне придётся «спасти» Люциара от покушения. Отец мой подстроил всё, на тот момент я менее ценен был для нашей страны, чем Люциар, поэтому мной пожертвовали ради собственной выгоды. Король наградил моего отца за то, что дракон не пострадал. А после отец с радостью забрал себе мои крылья. Для опытов. Возможно, думал как-то себе их присвоить с крупицами драконьей магии, что я потерял, не знаю точно. Но я остался искалечен, а его за меня повысили в должности. И Люциар, якобы, испытывая признательность, возился со мной до этого дня. Но, Аделин, почти уверен я, что это лишь от желания в глазах людей оставаться благородным.

— Лорд любит тебя, как брата, — упрямо проронила я.

И Ранэль обошёл меня по кругу, заставляя, спотыкаясь, кружить вместе с ним в этом странном танце, лишь бы не оказаться к нему спиной…

— Не верю я, — процедил он сквозь зубы, — иначе звание дракона бы мне вернул. Уж не знаю, как. Пусть бы заставил хотя бы меня так звать! Но нет… А тебе, я вижу, — скользнул его колкий взгляд по подарку Люциара, что грел мне плечи, — крылья драконьи он подарил… Какого это, скажи, дорогая Аделин, носить свадебное, обрядовое одеяние, будучи лишь случайной гостьей в этом мире?

Сердце моё зашлось до боли в рёбрах, уж не знаю, от трепета и осознания, что крылья — часть именно свадебного обряда. Или от ледяной ненависти Ранэля, которой веяло от него даже на расстоянии.

— То, что сделал с тобой отец, ужасно, — попыталась я сказать, но была прервана змеем.

— Уже плевать! И я — не он. От того лишь наблюдаю и жду, быть может и правда не помогая Люциару, но и руки свои марать не собираясь. Особенно об девочку. Я не детоубийца, повторюсь. И вообще, всё происходящее — дела короля и его любимой. А я не…

Он явно сболтнул лишнего, на эмоциях позабыв, что у разговора нашего имеется свидетельница, которая тут же выступила из-за одной из колонн, поддерживающих потолок, и подступила к нам ближе.

— А моего, — зазвенел её голос, — то есть, нашего ребёнка уничтожить хочешь?

— Да нет его, уж меня с ума не своди! — закатил Ранэль глаза. — Ты здесь, не потому что умна и придумала лорду жаловаться. А потому что… — он бросил на меня затравленный взгляд, — раз Аделин так желала унять боль дракона, проще врачевателя было позвать сюда для дамы в беде, а не для проклятого лорда. И я, именно я, привёл тебя в замок…

— Ради этой девки? — недобро усмехнулась она, будто всё прочее Мелоди волновало поскольку постольку, даже то, что, скорее всего жена Люциара жива, о чём практически проговорился змей, её сейчас не заботило.

Нет, вместо этого брошенную невесту заботила я. И, не выдержав, она взмахнула своей изнеженной, белой ручкой, чтобы оставить на моей щеке жгучую пощёчину.

Но была перехвачена Ранэлем за запястье.

— Только тронь, — зашелестел его голос колким, ледяным снегом, а зелень глаз, казалось, вот-вот впитается в хорошенькое и испуганное личико Мелоди и отравит её насмерть. — Только тронь Аделин, — повторил он, — и больше никто, никогда не увидит твою капризную, забавную мину, куколка.

Она с шумом сглотнула и, вырвав из его хватки руку, поспешила убраться из оранжереи, оставляя нас с Ранэлем наедине.

Я не знала, что говорить, делать и как вообще ко всему относиться. Но сделала шаг к нему и, сама от себя не ожидая, протянувшись к Ранэлю…

Глава 17.1

Крепко сжав его плечи, словно он мог вырваться или я хотела его обнять, заглянула в его глаза и произнесла, заставляя Ранэля перемениться в лице:

— Ты должен уехать из замка. Вместе со своей брошенной невестой. И желательно не возвращаться. По крайней мере, пока лорду не станет лучше или он и правда не погибнет. Твоё присутствие здесь смущает всех. А теперь, после всего озвученного, выглядит и вовсе странно, если не более тревожно, чем раньше.

— Аделин…

И вновь голос его пробирал до самых костей, на этот раз, отдаваясь во мне болью. Быть может, даже звуча разочарованно.

Ранэль словно не того ожидал, совершенно не того. Будто думал, что сделаю и скажу я нечто иное…

И почему-то засохшие растения вокруг, что казались теневыми узорами на фоне запорошенных снегом больших окон, сделались ещё темнее.

Я покачала головой, не давая Ранэлю ничего добавить к своему имени:

— Всё понимаю и мне искренне, очень, очень жаль, что с тобой так обошлись. Но… лорд ни при чём. И наверняка он уже всё понял, Ранэль. А это развязывает тебе руки для действий, так? Но ты ведь не будешь вредить ему, ещё и не имея клинка… Отравленного к тому же, как я понимаю, верно?

По молчанию его было понятно, что я права. И я, предупреждая его возражения или взрыв эмоций, договорила:

— Люциару ты дорог. Не убивай это чувство в нём окончательно. И, как знать, может быть потом…

— Когда всё встанет на круги своя? — усмехнулся Ранэль, перебив меня, но не спеша отстраняться, будто ему наоборот хотелось подольше оставаться ко мне так близко… — Я не