В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго

Как бы я отказала?

Лора, удостоверившись, что я не уйду, раскрыла свою книгу и стала читать ровным, приятным голосом историю с середины, где и прервалась недавно. Но я быстро всё поняла, насколько могла, конечно, ведь это было что-то историческое, сплетённое с местными легендами и традициями, о которых я не имела ни малейшего представления:

«… камири были красными и маленькими, но очень сладкими. Он откусил кусочек и передал корзинку с ними Мори, которая наблюдала за ним печальными глазами» — читала малышка.

«— Зря ты пошёл наперекор отцу, — сказала богиня, принимая корзинку с камири».

Тут Лора чуть прервалась, чтобы пояснить мне:

— Это такие съедобные как бы цветы. Обычно ими угощают у алтаря молодожёнов. Так вот…

«— Я ни о чём не пожалею, — воскликнул он, а в глазах его зажёгся огонь, что свойственен молодым, верящим, что победить и изменить могут весь мир. — Даже если отец лишит меня всего на свете, не пожалею и не отступлюсь! Мне нужна лишь ты.

Но Мори отвернулась от него так, чтобы он не успел увидеть её слёз. И пал замертво, даже не поняв, что отец, всё ещё, будучи её хозяином, приказал отравить его.

Шли годы, Мори по-прежнему показывали людям, как причудливый трофей, отвоёванный однажды королём у врагов. Он не горевал о сыне и всем запретил говорить о нём. Гордился цепями на шее молодой богини. И всё так же пытался вызнать у неё, какой же магией она владеет и божеством чего является.

Она неизменно отвечала ему, улыбаясь грустно, что всего лишь человек, как и все вокруг.

И ей всё так же никто не верил.

Её не успел освободить любимый, но слова его всё ещё звучали в душе Мори заклятием: «даже если лишат меня всего на свете, не пожалею! Мне нужна лишь ты».

А ведь он и правда не пожалел… Но не это терзало душу Мори. А слова: «нужна лишь ты», которые жглись где-то у сердца нестерпимо ярким пламенем.

И как-то раз она позволила пламени этому вырваться наружу, больше не боясь сгореть вместе с ним.

И весёлыми жаркими языками оно объяло замок короля, расплавило цепь на шее богини, освобождая её, заскользило по земле туда, где был убит её любимый… И вернуло его к жизни, будто и являлось всё это время его душой.

Так все и узнали, что творить могут предназначенные друг другу сердца и как жестоко караться может намеренное их разлучение».

Лора закрыла книгу, заметив, как спокойно дышит лорд и тихонько спустилась с его постели.

— Я пойду, — прошептала она, — чтобы не мешать папе спать.

— Ступай, — кивнула в ответ, — я тоже скоро пойду. Пока попроси, пожалуйста, Таи начать вытирать пыль. И пусть, — тут я не сдержала тихий смешок, — приоденет во что-то приличное Годрика? А то он и без того не вызывает своим видом приятных чувств.

Воображение тут же предоставило картину того, как Таи крутится вокруг этого ворчливого, жуткого дворецкого, пытаясь надеть на него пиджак и приколоть к нему розочку.

Ещё бы успеть мёртвые цветы все убрать из замка (я видела такие на некоторых подоконниках) и из оранжереи. Чтобы врачеватель не мог так просто отговориться тем, что лорд ещё и заразен для остальных, распространяя проклятие!

— Это вокруг все безумны и опасны… — прошептала я, осторожно убирая прядь серебряных волос с мужественного, несмотря на болезнь, лица лорда, — а не вы.

Я уверена была, что Люциар спал. Но он прижал мою ладонь к своей щеке и едва заметно улыбнулся.

— Или ты. Это ты здесь не от мира сего, Аделин. Буквально.

— Даже не буду спорить, — улыбнулась я, замерев, будто завороженная. И произнесла, неожиданно для самой себя: — Люциар… на мне всё ещё драконьи крылья. А дочь ваша читала легенду об истинных друг другу сердцах. Кем была богиня из той сказки?

— Думаю, — ответил он, будто блуждая по мне взглядом, хотя на глазах дракона и была повязка, — человеком из другого мира. Как интересно, что ты услышала именно это. Тогда как легенда на самом деле якобы рассказывает о том, почему выходцы из других миров считаются у нас бесправными. Точнее, с чего это пошло.

— Но как же, — нахмурилась я.

— Там ещё продолжение есть, где город пал и рухнуло всё, ради цветущей жизни одних лишь влюблённых глупцов.

Я долго смотрела на лорда, пока он не выпустил мою ладонь, позволяя мне чуть отстраниться.

— Вы шутите, — проронила я. — Но даже если нет, не соглашусь, что легенда не о любви! Жестокость вокруг была виновата в бедах, которые обрушились на город. А не те, кто просто хотел жить вместе и быть свободными.

— Предназначенные друг другу сердца — редкость, — выслушав меня, ответил Люциар. — И иномирные люди или нет, не влияет на это чудо. Поэтому некоторые мыслители наши и считают, что легенда больше о другом. Хотя и заканчивается она словами, что больше пару эту никто не тронул, ведь отныне люди верили, что союзы подобные защищают сами небеса. Аделин…

Он присел и потянулся ко мне, заставив меня замереть, как в первую нашу встречу. И позволить пальцами невесомо, но уверенно и даже несколько… пугающе (ведь в движениях этих вместе с трепетом сквозила сдерживаемая сила) пройтись по моему лицу, шее, ключицам и волосам…

— Мне кажется, богиню из легенд я представлял всегда именно так.

— Вы ведь, — выдохнула я, отчего-то зажмурившись, — не видите меня.

— Сними повязку с моих глаз, — попросил Люциар.

И сердце моё забилось так быстро, что начала кружиться голова, а дыхание сделалось обрывистым и тихим-тихим.

Я подалась к нему, осторожно зацепила повязку с двух сторон, но прежде, чем потянуть наверх, снимая её с глаз лорда, горячие его руки сомкнулись на моей спине и он притянул меня к себе.

Непростительно близко.

Слишком…

Глава 18.1

Поцелуй прожёг до самой души… Но мне было не больно. Просто будто внутри что-то вспыхнуло и не оставило ни следа от всего прочего: ни от меня самой, ни от прошлой жизни, ни даже от самого лорда.

Так меня никто не целовал.

Я и не знала, что так бывает. И что поцелуй может нести в себе… уважение?

Ведь ничего другого не последовало, я в любой момент могла отстраниться, несмотря на жар рук Люциара на моей талии. Несмотря на силу, которая всё ещё таилась в его теле, и которую использовать ему не составило бы труда. Напротив — лорду приходилось прилагать усилия,