Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт

стал тем лишним жестом, из-за которого рушится карточный домик: фундамент жизни без отца, столпы независимости, уровни построения личности и крыша, которую ты вот-вот собиралась установить, но которая оказалась слишком тяжелой — как те жестокие слова, напомнившие мне о нехватке и пустоте, оставленной незнакомцем.

И тогда всё рушится.

— Скай?

Голос Келисс вырывает меня из мыслей.

Я сглатываю, открываю глаза и поворачиваюсь к ней. Её брови нахмурены, в глазах вопрос — она выглядит обеспокоенной.

— Всё хорошо? — шепчет она.

Я киваю.

Внезапная тишина в аудитории заставляет нас обернуться к профессору.

Двое полицейских вошли незаметно для меня и сейчас негромко переговариваются с мистером Миллером. Один из них встречается со мной взглядом.

Я узнаю его.

Агент Харрис приветствует меня кивком головы и подает знак своему напарнику, который жестом просит меня спуститься с галерки и последовать за ними наружу.

Я чувствую на своей коже обжигающие любопытные взгляды и вздрагиваю. Пытаюсь игнорировать их, подходя к двум офицерам, ведущим дело об убийстве Эндрю. Я спокойно иду за ними в пустую рабочую аудиторию, временно превращенную в комнату для допросов.

Похоже, им приходится обходиться тем, что есть под рукой.

Они приглашают меня сесть, и я повинуюсь.

Судороги в животе усиливаются, и я морщусь от дискомфорта. Бегло осматриваю стол, на котором лежат записи — в которые я не решаюсь вчитываться — и конверт из крафт-бумаги.

В памяти всплывает мой последний допрос. Они собирались изучить записи с камер видеонаблюдения кампуса.

Они внутри?

Нашли ли они то, что искали?

Был ли Делко на одной из них?

Желудок скручивает от страха, добавляя боли к моим спазмам. Я наблюдаю за полицейскими, которые не спеша и молча усаживаются напротив.

— Итак, мисс Саймон, давайте не будем ходить вокруг да около, — говорит Уильямс, беря в руки конверт. — Вы оказали нам большую помощь.

Мое сердце пропускает удар, и к горлу подкатывает тошнота, когда в воображении всплывает образ Делко в наручниках.

Я сглатываю, пытаясь унять приступ, и молюсь, чтобы его не было ни на одном из кадров.

Но если я здесь, значит, они наверняка его нашли…

Полицейский опустошает конверт и раскладывает содержимое на столе перед моими глазами. Это действительно кадры с камер кампуса. И на каждом из них — мужчина в черном мотоциклетном шлеме с тонированным визором, неподвижно стоящий на территории университета.

Делко.

К счастью, его невозможно узнать ни на одном фото: он не снимает этот вечный шлем.

Мне доводилось пару раз замечать его мотоцикл в кампусе. Но, видя эти снимки, я осознаю масштаб его присутствия. Он был здесь гораздо чаще, чем я думала.

Он всегда был рядом. Везде. Всё время. Слишком часто.

Потому что я была его одержимостью…

Потому что у моей семьи были перед ним счета.

И я не замечала этого ни секунды.

Дрожь пробегает по спине, волоски на теле встают дыбом. Я не знаю, как истолковать этот трепет, глядя на все эти фотографии, разложенные предо мной.

Иногда я забываю, кто он — кем он был до того, как стал тем, кто делит со мной постель.

— Мисс Саймон, можете ли вы подтвердить, что описание подозреваемого, которое вы нам дали, соответствует человеку на этих записях?

Его просьба вырывает меня из раздумий, и мне требуется несколько секунд, чтобы осознать вопрос.

Соответствует ли мужчина на снимках моему описанию Делко?

Скажи правду.

— Да, это… Похоже на то…

— Можете ли вы подтвердить, что человек, который пришел вам на помощь в раздевалках университетского бассейна, — это тот же самый человек, что и на этих кадрах?

Один ли это и тот же человек?

Если бы я не знала личности своего спасителя, была бы я уверена, что это он?

Возможно.

Но он не единственный в Чикаго, кто носит мотоциклетный шлем…

Поэтому я отвечаю уклончиво:

— Я… Наверное. Я не уверена.

Полицейский хмурится, недовольный моим ответом.

— Не уверены?

— Судя по всему, это может быть он. В конце концов… любой мужчина в мотоциклетном шлеме будет похож на этого парня! — оправдываюсь я.

Полицейский кивает и вздыхает, проводя рукой по лицу. Он не может мне возразить и знает это.

Конечно, это мог быть кто угодно.

До сих пор я была единственной, кто предоставлял им важные сведения для продвижения следствия. У меня такое чувство, что они используют меня, чтобы закрыть это дело. Ощущение, будто я единственная, кто может назвать им имя убийцы Эндрю.

Но человек в шлеме просто оттащил Эндрю и увел его подальше от меня.

Больше я ничего не видела. Я не знаю, кто он.

Ведь так?

* * *

Оба следователя в конечном итоге отпустили меня вскоре после окончания лекции мистера Миллера. Я немного расслабилась, и мой желудок теперь вовсю требовал еды.

Я поспешила в университетскую столовую, чтобы встретиться с Келисс и Сарой за ланчем. Я заметила свои вещи на стуле, который они приберегли для меня.

Сара первая увидела мое приближение; её взгляд буквально кричал о том, что я должна им всё рассказать. Я вздохнула, усаживаясь на стул, отодвинув свои вещи и поставив поднос с едой.

— Тебя посадят в тюрьму?

Сара спросила это в лоб, и ей удалось вызвать у меня улыбку. Я слегка прыснула. В памяти всплыли её слова, когда я рассказывала девочкам о том, что случилось в бассейне — умолчав о присутствии моего спасителя в маске; тогда меня вполне могли счесть подозреваемой номер один.

Но я покачала головой.

— Нет. У них просто были ко мне другие вопросы.

Я пожала плечами и принялась за картошку фри.

На этом я остановилась, не желая говорить больше из страха невольно выдать Делко. И еще потому, что я не всё рассказала девочкам в первый раз, когда описывала нападение в бассейне.

Они не знают, что там был третий человек, когда Эндрю напал на меня. Они не знают, что Делко вытащил меня оттуда. Они не знают, что это он избавился от Эндрю. И я не собираюсь им говорить.

Никогда.

Если я упомяну мужчину, скрытого под мотоциклетным шлемом, они быстро проведут параллель и сразу поймут, о ком идет речь.

Официально я придерживаюсь нескольких версий одновременно и боюсь запутаться. Поэтому я предпочитаю молчать. Чем меньше я скажу, тем лучше.

Но тишина затянулась. Они ждали продолжения и, похоже, не собирались менять тему. Я даже не смела поднять на них глаза.

В конце концов я тяжело вздохнула и бросила картофелину обратно в тарелку.

Эта ситуация напрочь отбила у меня аппетит.