Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Николаевна Романова

И может, Хасан прав и я должна быть жестче? Строже? Но я не могла. Мне казалось, что дети и так тяжело переживали изменения в нашей с ними жизни.

Боже, почему все стало так сложно?

Я медленно цедила остатки кофе, глядя на Арсения и пытаясь найти ответы в своей душе. Может, хотя бы она подскажет, как правильно?

Еще я очень волновалась, что Сева поссорился с лучшим другом. У него здесь и так друзей пока очень мало, а ссора с Ильясом может негативно сказаться на старшем сыне… А на него и так слишком много всего свалилось…

Всеволод не был против нашего переезда в мой родной город, ближе к бабушке. Наверное, если бы он отказался, я бы осталась там, где мы жили, и решала вопросы на два города.

Но это совершенно не означало, что ему было легко!

Я снова сделала глоток, когда заметила, что к нам идут Хасан и наши мальчишки. Все еще хмурые, но в драку уже не лезли.

Хамидзе решительно подошел к кассе, встал в очередь, купил им билеты, что-то отрывисто сказал и отправил мальчиков лазать, а сам подошел ко мне, недовольно сверкая глазами.

Но недовольство его относилось не ко мне. Я проследила за его взглядом и заметила мужчину, который в упор смотрел на меня и улыбался.

— Давно его тапкой в кому не вводили, — пробурчал Хасан.

— Как дела у мальчиков? — налетела я. — Что ты им сказал? Что случилось?

— Ничего не случилось, все путем. Просто Оливия дружила с обоими, — ворчал Хасан.

— И что? Что ты им сказал? Они помирились? — заволновалась я.

— Сказал, что пацанов на сись… Не меняют друганов на девчонок! — поправился Хасан.

— Надеюсь, не слово в слово? — обалдела я.

— Стервеллочка, — закатил он глаза, — может, ты расслабишься, а? У меня два родных брата, а двоюродных и троюродных я даже считать не буду. Думаешь, я не знаю, что пацанам сказать, когда они девчонку делят?

— Меня отсылать было необязательно!

— Ты — женщина!

— Я тебя сейчас покусаю, — предупредила я.

— Да я весь покусанный уже твоими клыками, дай прошлой порции яда подействовать, — хмыкнул Хасан.

И, видя, что я закипаю, объяснил:

— Я в ваши девчачьи дела не лезу. У вас, девчонок, приколов больше, чем у нас, но если я буду учить девчонку косички плести, то это будет как минимум странно. Так и ты не лезь к пацанам, у нас своя песочница и свои игрушки! У меня два младших брата, я эти конфликты на подлете гасить умею.

— Логично, но Сева…

— Мужик! Хоть и маленький! Я знаю, что я делаю. И не спорь!

— Я…

— Данелия!

— Они помирились или нет? — взорвалась я.

— Помирились, конечно, куда они денутся? — пожал плечами Хасан. — Отправил пар выпускать на самую сложную стенку.

— Как на самую сложную? — напряглась я, а потом призналась: — Ты прав. Я тревожная мать.

— Я всегда прав, — пожал плечами Хасан так, словно я сказала что-то само собой разумеющееся.

— Но я волнуюсь за них. И ничего не могу с этим поделать. Я не знаю, как правильно, — тихо закончила я

— Никто не знает, — вздохнул Хасан, — на, я и тебе билет купил, сгоняй, сбрось негатив… Потом поговорим.

Глава 26

Хасан

Данелия всучила мне свой стаканчик с кофе, затем медленно сняла свитер, так что я едва не встретился с инсультом лицом к лицу, и протянула его мне.

Я молча взял ее свитер и уже было всерьез решил невесту воровать. Ничему меня жизнь не учит, но для себя вроде должно быть не так затратно по нервным клеткам. И там я точно найду аргументы против ее «давай не будем торопиться».

— Хасан, тебе плохо? — заботливо уточнила Данелия.

— Отлично выглядишь, — прокашлялся я.

И глаза сами отводиться не хотели от ее груди. Могли, но не хотели.

— Спасибо, — зарделась Стервелла. — Ну, я пойду?

— Подстраховать снизу? — уточнил я.

— С тапкой наперевес? — засмеялась она. — Чтобы всех любопытствующих в кому?

— Я ревнивый, — признал я, — а этот ебантяй тебе не только глазки, но и зубки строил.

Дана округлила глаза, попыталась это представить, мотнула головой и уточнила:

— Тебе травма какой-то процент выплачивает за новых пациентов?

— Левона занимаю, чтобы на глупости времени не было. Ему вообще нельзя бездельничать, иначе чудить начинает. Он поэтому и в травме, и в неврологии работает.

— Скажи мне, кто твой друг…

— Замечательный, внимательный и весьма очаровательный мужчина средних лет в самом расцвете сил! — сразу же выдал я.

— Скромность забыл! — подсказала Данелия.

— Скромность не забыл, специально дома оставил. Зачем она мне с собой?

— Действительно, за твоей самоуверенностью ее и не видно, — согласилась Данелия.

И пошла к стене.

А я за ней. При этом крутил головой во все стороны, чтобы и пацанов видеть. Ильясик с Севой выпускали пар, лазая наперегонки, а малой просто веселился, забираясь до середины и с улюлюканьем падая на пол, где его ловил паренек лет семнадцати.

Смотрел, как на Стервеллу надевали защитную амуницию, и она грациозно пыталась залезть наверх. Ей это было нужно. Тревожница, каких поискать, ей бы нервы успокоить и не переживать так из-за каждого косяка пацана, который, по сути, только начал косячить.

А дальше что? Я ей корвалол буду цистернами закупать, когда Сева впервые влюбится? Или подерется с кем-то по-настоящему? Мне тогда кого вызывать? Неотложку? Психиатра? Экзорциста?

Нет, она отличная мать! Правильная. Любящая и заботливая, просто и себя нужно беречь, а эта неугомонная женщина о себе вообще не думала. Просто нагромождала дела вокруг себя и, как слепой котенок, искала выход.

Я быстро понял, что вся ее холодность и неприступность — это банальная маска, чтобы спрятать страх.

Человек, а особенно если этот человек — женщина, не должен оставаться один на один с житейскими проблемами. Даже у меня, большого и сильного, за спиной стояли братья и моя семья. У меня была опора.

У Данелии была только мама и бизнес, который свалился ей на голову. Не спорю, в финансовых вопросах у нее был опыт, она даже мне пару дельных советов дала. А вот в вопросах организации этого самого бизнеса опыта у нее чуть больше, чем ничего.

Она не могла отличить гвоздь от шурупа, а такие ебалаи, как Рустам, считывали это на раз и пользовались ее неопытностью. И все ее разговоры, что она должна все сделать сама, тоже из страха и недоверия ко мне. Обидного недоверия.

Я снова проверил взглядом пацанов, перевел на нее