Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Николаевна Романова

Хасан нахмурил брови, поставил свой кофе рядом с моим и на пальцах начал объяснять.

— Это помощь, Стервелла, которую ты почему-то трансформировала в завоевание твоей территории, — грозно прорычал он, делая шаг ко мне.

— Хамидзе, это и есть завоевание территории. Не знаю, в каком веке ты застрял, но хочу напомнить, что женщины в состоянии принимать решения самостоятельно! — Я тоже сделала шаг к нему и даже ткнула указательным пальцем в его грудь.

Хасан вздрогнул, его глаза опасно сузились.

— Женщина…

— Самостоятельно, а не по принципу «мы посовещались, и Хасан решил»!

— Вот кобра дикая, а! — завелся он. — Тебе же жизнь упрощаю!

— Хасан Муратович, рекомендую сразу после «кобры с тревожностью» погуглить слово «советоваться»!

— Точно шоколадку не хочешь? — огорошил он.

— Ты издев…

Договорить я не успела. Хасан просто выкинул руку, притянул меня к себе и поцеловал. Жестко, страстно, так, что у меня колени подогнулись, а все мысли вылетели из головы не прощаясь. Стало невыносимо жарко и томно. Низ живота ныл, требуя продолжения.

Хасан, недолго думая, закинул мои руки себе на плечи, продолжая целовать так, словно съесть пытался. С жаром и страстью, которая сбивала с ног, заставляла и меня загораться, как сухоцвет в жарком солнечном лесу.

С ума сводил своими губами. Его руки оказались под моей шубкой на талии, тесно прижимая меня к горячему телу самоуверенного горного тигра. А когда его губы переместились на мою шею, я закатила глаза от удовольствия. Горячие губы Хасана на контрасте с его бородой касались чувствительной кожи, сводя меня с ума.

Стон непроизвольно сорвался с губ, а я зарылась руками в его волосы, жесткие на ощупь, очень густые, и откинула голову назад. Губы и шея горели, а меня трясло. В глаза темнело от давно забытых ощущений.

От языка тела, когда ты понимаешь, что желанна настолько, что вы оба теряете голову. Я так давно этого не ощущала, так давно не тонула в этом омуте страсти, когда мир сузился до вас двоих, а Земля перестала вращаться!..

Хасан с трудом остановился. Я видела, как тяжело это ему далось, но он все же отстранился, впрочем, только чтобы отрезать:

— Ты — моя женщина. И я буду делать все, чтобы тебе помочь!

Я цеплялась пальцами за его плечи и с трудом сфокусировала на нем зрение:

— Советоваться, Хасан!

— Можно. Предлагаю это обсудить, — он все еще не мог отдышаться.

— Где?

— Поехали, — решил Хасан, — я знаю одно тихое, уютное место…

Глава 28

Данелия

Хасан сопроводил меня на улицу, покорно дождался, пока я запру двери, взял за руку и повел к своей машине.

— А…

— На моей! — отрезал он. — Потом заберешь свою, я отвезу.

— Ладно, — согласилась я.

Мне галантно открыли пассажирскую дверь, взяли под руку и помогли сесть на сидение. Сам Хасан быстро обошел машину, сел за руль и завел мотор, заботливо поинтересовавшись:

— Не замерзла?

— Нет, — с трудом ответила я.

Не говорить же ему, что мне до сих пор жарко. Все тело пылало и вибрировало, и даже мороз в минус десять не смог унять этот жар. И колени до сих пор тряслись от одной только мысли, как он целовал меня несколько минут назад. У меня и губы опухли от его поцелуев.

Машина тронулась, а Хасан то и дело косился на меня и о чем-то раздумывал. Я же искала любой повод отвлечься и не прокручивать в голове наш второй поцелуй.

Этот невыносимый мужчина действовал на меня гипнотически. Одно его присутствие заставляло сбрасывать броню, обнажая все чувства, которые бурлили в душе. Одно касание заставляло загораться.

Возможно ли, что один человек может вызывать желание зацеловать и поколотить одновременно?

Оказалось, что да! С ним даже реальность ощущалась по-другому. Острее. Словно до этого я жила по привычке, а сейчас вдруг разблокировала все чувства, оголила до нервов.

Молчать было невыносимо, в голове роились мысли, которые меня пугали. Тело требовало снова оказаться в его объятиях, а душа… Душа боялась.

Боялась в омут с головой, боялась новой боли, боялась… Нового. Другого мужчины. Незнакомого, но желанного. Чужого, но такого родного.

Мне одновременно хотелось потребовать отвезти меня домой, в мою безопасную крепость, где все стабильно и понятно, и остановиться и снова его поцеловать.

Боже, клянусь, я думала, что в моем возрасте так не бывает. Мне казалось, что на пороге сорока отношения завязываются как-то по-другому. Осознанно. Медленно. Что такие испанские страсти бывают только у подростков.

Как же я ошибалась!

— Почему «гелик»? — спросила я первое, что пришло в голову.

Хасан вздрогнул, словно тоже выплывал из раздумий, и ответил:

— Ильясу очень нравилась эта машина. И когда моя прежняя сломалась окончательно — взял эту, пацана порадовать.

У меня сердце сжалось от какой-то непередаваемой нежности. И восхищения им. Потому что Хасан — отличный отец. Один из лучших, что я видела. И это перекрывало почти все его недостатки в моих глазах.

— Ты отличный отец, — высказала я мысли вслух.

— А ты — отличная мать, хоть и тревожная, — вернул он мне комплимент.

— Я чувствую вину, — призналась я.

— За то, что развелась с их отцом? — Хасан не смог скрыть нотки ревности в голосе, а я улыбнулась.

— За то, что вырвала их из привычной жизни. Когда умер мой отец… Мама не смогла бы управлять его делом. Возраст, здоровье подводит. Папа это понимал и все оставил мне. Квартиру и это здание. И после его похорон мне нужно было решать все и сразу и при этом успеть погоревать. И развод случился в это же время, и я немного расклеилась тогда. Первое время мы с детьми мотались из города в город, дорога недолгая, всего два часа на машине. Оставались у мамы, но мне все сложнее было возвращаться в то место, которое я считала домом. В общем, выбор был не такой уж и большой. Либо забирать маму к нам, но она не хотела так далеко от могилы папы жить. Оставить ее одну я тоже не могла. И там мне было плохо. Поэтому я приняла решение переехать сюда и начать жизнь заново. И если Арсению было легко сменить дом, то Сева… Он как будто повзрослел и поддержал мое решение, но я видела, что ему это далось нелегко. Потому что у него была уже налаженная жизнь там, друзья, приятели, тренировки. Я так радовалась, когда он подружился с Ильясом. Наверное, поэтому я все воспринимаю так остро.

— Ты все