Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Николаевна Романова

— Твой отец — очень мудрый мужчина!

— Я весь в него, — улыбнулся Хасан.

— Куда мы едем? — сообразила спросить я.

— В тихое и спокойное место, Данелия. Обсуждать!

— Что обсуждать?

Хасан вздохнул и жестом фокусника достал из бардачка шоколадку. Протянул мне и подмигнул. Я взяла, открыла и откусила кусочек.

— Будешь? — спросила у него.

Хасан как-то пришибленно кивнул, а я развернулась на сидении, протянула ему шоколадку. Он с удовольствием откусил кусочек из моих рук и напряженно жевал.

— А теперь, когда по твоему коварному плану я должна успокоиться и замолчать, я слушаю. Уверена, что ты сейчас скажешь что-то очень умное, глубокое, философское.

— Язычок у тебя… — восхищенно цокнул Хасан.

— Какой?

— Сладкий, Данелия. Что? Мне уже не восемнадцать. И даже не тридцать пять! Играть и намекать вообще не в моих принципах. Ты первая женщина, которая в сердце мое попала за очень долгое время. Моя ты, понимаешь? Я думал, что больше такого в моей жизни не случится и ни одна женщина больше не сможет в душу мою проникнуть, а у тебя получилось. Я прямо говорю, юлить не умею.

— Это агрессивные ухаживания на практике? — прыснула я.

— Это пока не очень агрессивные.

— Даже любопытно…

— Могу агрессивно в горы увезти, хочешь?

— В отпуск?

— Два в одном. Украду тебя как невесту и женюсь там.

— Хасан, ты не тигр, ты ледокол! — восхитилась я.

— Я прямо говорю, что думаю, — пожал он плечами, выезжая за город.

— Куда ты меня везешь? — снова уточнила я. — Предупреждаю, если решишь ко мне приставать в лесу…

— То что? — азартно уточнил он.

— То хорошо подумай, — закончила я.

— Из любопытства сверну, — хмыкнул он.

— Как-то не страшно, — доверительно призналась я.

— Потому что, когда смелость в стаканы наливали, ты с ведром пришла, — засмеялся Хасан. — Со мной до тебя так только одна женщина могла разговаривать и не боялась.

— И что с ней стало? — заинтересовалась я.

— Я на ней женился, — легко ответил он и хитро посмотрел на меня.

У меня пересохло в горле, а этот бородатый горный орел продолжал спокойно вести машину. когда Я доела шоколадку, Хасан заботливо забрал у меня обертку и спрятал ее в бардачок.

Он свернул в закрытый коттеджный поселок, проехал по дорожке и остановился у одного из недостроенных домов. Заглушил мотор и предложил:

— Пойдем, покажу кое-что.

А я, словно зачарованная, пошла за ним. Вышла на улицу и осмотрелась. Вокруг было так красиво. Многовековые сосны, припорошенные снегом. Высокие белые сугробы слепили глаза, а воздух был настолько чистым, что я не могла надышаться.

Хасан дал мне возможность насладиться видом, взял за руку и повел в дом. Провел через добротные железные ворота на территорию, достал ключи и открыл дверь.

— Я сначала по другому проекту его строил, но сейчас будем переделывать и достраивать. Количество спальней нужно увеличить, кухню больше сделать, а гостиную — уменьшить. Еще камин хочу на первом этаже, чтобы вся семья зимой собиралась. Работы много, но оно того стоит.

Мы находились в предполагаемой гостиной, которая должна была быть соединена с кухней. Часть проводов и розеток на кухне уже провели и установили, была даже лестница на второй этаж, правда, без перил. Добротные, толстые стены, деревянные окна…

В доме пахло стройматериалами и деревом. Хасан включил ветряной обогреватель, стоящий в углу, и продолжил делиться планами:

— Сюда телек повесим во всю стену, большой диван поставим, там будет гостевая спальня, а на втором этаже из трех больших комнат сделаем пять. Кстати, строить и ремонт делать будет Толик.

— Хасан, ты должен стребовать с него проценты за такую презентацию, — улыбнулась я.

— Женщина, я намекаю, что он хороший строитель! И строит, и ремонтирует, — завелся Хамидзе. — Не буду я лезть в твой ремонт, если не хочешь. Но лучше захоти, мамой клянусь, легче будет!

— Хасан, для меня это важно, — мягко напомнила я, — важно самой сделать. А ты просто подсказывай, ладно?

— Ладно, уступлю, — решил он, подбираясь ко мне поближе.

Грациозно, как настоящий тигр.

— Нравится дом? — уточнил он.

— Очень. Знаешь, на Новый год здесь можно сказочно все украсить. В углу елку поставить, фонарики повесить, перила на лестнице украсить гирляндой из ели… А перед камином пушистый ковер постелить…

У Хасан загорелись глаза, пока я говорила.

— Так и сделаешь, — согласился он.

— Что? — не поняла я.

— Я агрессивно планирую укротить строптивую Данелию, влюбить в себя по уши и забрать в свой дом. В этот дом, — признался он.

— Хасан!

— Что? Я не тороплю, стройка-то не закончилась, — он улыбнулся уголком губ и встал слишком близко.

— И как ты собрался укрощать строптивую? — Голос сел.

— Ты мне скажи, как тебе нравится, — прошептал он за секунду до того, как меня поцеловать…

Глава 29

Хасан

Стервелла на мой вопрос не ответила. Только глаз свои голубые подняла, и меня словно сзади кто-то со всей дури по затылку ударил.

Не отпуская ее взгляда, я агрессивно зарылся пальцами ей в волосы и сжал их в кулаке. Данелия сглотнула, пока я пытался понять ее границы и то, как с ней надо правильно обращаться.

Подхватил края ее шубки и заставил снять бесячую вещь. На ней вся одежда была бесячей.

Осмотрел ее с ног до головы и снова дорвался до того, о чем так долго думал, — до ее губ. Меня на месте подкинуло, и уже не думал, что мог быть грубым с ней, потому что чувствовал: заводило ее это. Нравилось ей, когда грубо, бесцеремонно и агрессивно, да.

Как с конфеты, снимал с нее одежду, по одному слою за раз, и целовал так, словно это могло инфаркт задержать, стремительно подкатывающий ко мне.

А Данелия… Думал, она зажиматься будет, а ей тоже голову снесло, как и мне. Она дерзко подхватила края моего свитера и потянула наверх. Я убрал руки от ее талии, только чтобы помочь ей снять с меня все ту же бесячую одежду.

Ну лучше без нее! Лучше! Комфортнее. И ничего не бесит, кроме того, что ее губы снова далеко. Смаковать бы ее, но сил не было. Хотелось, как питекантропу, просто взять и присвоить. Сделать нас на несколько минут одним целым.

Когда она коготками по моей груди провела — такие звезды перед глазами увидел, что сам очумел. Приподнял ее над полом, сделал несколько шагов к стене, прислонил ее, поддерживая за бедра, и целовал. Снова и снова, пока дыхание не сбилось.

Каким-то краем