Операция «Приручить строптивую». Моя без шансов - Ульяна Николаевна Романова

сознания, который еще не захватило возбуждение, чувствовал, как она пальчиками мне в волосы зарылась, слышал ее стоны и понимал, что все. Фиаско. Побежден, влюблен, возбужден и очень опасен в этом состоянии.

Данелия заерзала, добавляя стране угля, а мне — еще один шаг к инсульту, и глухо застонала мне в губы. Я поставил ее на ноги, наклонился и почти зарычал, когда в глаза ей посмотрел. Затуманенные, возбужденные и голодные. Смотрел и в зрачках ее себя видел.

Потянулся и попытался снять с нее кофту, но Данелия почему-то воспротивилась. Вцепилась пальцами в подол и засопела.

— Все! — громыхнул я.

— Что?

— Я рассмотрю и поцелую все твои растяжки, которые ты прячешь, — отчеканил я. — Убери руки.

И сам схватил ее за запястья, перехватил одной рукой и снова поцеловал. Хватает еще сил думать о чем-то! Я тут стараюсь, горю так, что всю пожарную часть можно отправлять на борьбу с огнем, а она чего-то там прячет!..

Поднял ее руки над головой и снова целовал. Сжал волосы, пахнущие чем-то сладким и манящим, заставил наклонить голову и снова попробовал на вкус кожу ее шеи.

Данелия вздрогнула, застонала и подалась вперед. А я стал действовать жестче. Грубее. Видел, что ее это заводит. Стянул с нее кофту, оставляя в скромном белье, вообще не прозрачном, но снова бесячем. Наклонился, обхватил ладонью полную грудь и, чтобы она не начала сомневаться или стесняться, — просто закрыл ей рот поцелуем.

Провел кончиками пальцев по ее животику и сам застонал. Кожа нежная, а на прикосновения она реагировала так, что я голову терял. Мышцы на ее животике сократились, а я уже просто завоевывал каждый сантиметр территории, которую обозначил своей.

Наклонился, отодвинул чашечку и поиграл языком с вершиной. Дана застонала, потом захныкала и подалась грудью вперед.

Понял! Надо жестче.

Давая ей то, что она хотела, я прикусил чувствительный участок зубами и сжал ладонями ее талию, когда Дана уперлась руками мне в плечи и задрожала.

Сдерживаться я перестал уже давно. Уверенными движениями снял с нее всю одежду, отбрасывая куда-то в сторону, и остановился, чтобы наконец-то ее рассмотреть.

Эксклюзив. Не женщина — мечта.

— Не смей прикрываться! — потребовал я, когда она дернулась.

Данелия смотрела на меня с вызовом. Секунд десять.

Сузила глаза свои ведьминские, сделала шаг и потянулась к моему ремню на брюках. Сильно дернула его на себя, вызывая у меня что-то похожее на восхищение. Я помог ей уравнять количество одежды на нас обоих и дал ей пару мгновений полюбоваться на живое доказательство того, как сильно я ее хотел.

Развернул ее к себе спиной, заставляя упереться руками в стену. Одну ладонь положил ей на шею, другой оглаживал каждый позвонок, наклонился и легко прикусил шею.

— Хасан! Пожалуйста! Не могу больше, — властно потребовала она.

И кто из нас агрессивный? И властный? Кто вообще тут главный? Не давая ей пошевелиться, я продолжал целовать ее шею, обвел языком кожу на плече и с удовольствием наблюдал, как она ерзала и крутила бедрами.

— Хамидзе! Пусти!

Я только удовлетворенно хмыкнул и медленно вошел, слыша ее громкий стон. Данелия отвела ногу в сторону и подалась ко мне. Я остановился, чтобы не опозориться в первый раз тем, что закончил, едва начав, но она задвигалась сама.

Темпераментная, дикая, желанная. Моя! Теперь без вариантов моя.

Я взял ее за бедра, заставляя остановиться, и начал двигаться. Медленно, наслаждаясь открывшимся мне видом.

— Хасан! — простонала она мое имя.

И все! Все тормоза окончательно слетели. Я двигался жестко, быстро, выбивая из нее стоны, не видя и не слыша ничего вокруг. Намотал ее волосы на кулак и, не встретив сопротивления, продолжил.

Резко вышел, развернул ничего не соображающую Данелию к себе и уложил на пол. Кажется, на мой свитер, но, возможно, это был другой предмет одежды.

Лег сверху и впился зубами в ее грудь, снов делая нас единым организмом. Мне хотелось на нее смотреть. В глаза ей в момент пика заглянуть, смаковать ее удовольствие, как свое.

И она задрожала. Приоткрыла ротик, закатила глаза и начала сокращаться вокруг меня так, что пришлось зубы сжать. И в пару движений догнал ее там, у звездного неба.

Меня так давно не накрывало от удовольствия.

Я не был монахом, у меня были женщина после Насти, но чтобы вот так, до звезд в глазах, до трясущихся коленей и сжатых челюстей, — не было ни с одной. Чтобы я себя забыл, имя не вспомнил, решил, что в рай попал.

Я упал на пол, утаскивая Данелию к себе на грудь, и просто смотрел в потолок, пока душа возвращалась в тело.

Она лениво и расслабленно лежала на моем плече, рисуя пальчиком узоры на груди, и молчала. Мы не говорили. Слова были не нужны. Лишними даже были. Нам просто было хорошо.

Наконец-то нам обоим было по-настоящему хорошо!

Глава 30

Данелия

Я смотрела на очередной букет красных роз в корзине, которую мне доставили десять минут назад, и думала, что с размахом Хасана главное — чтобы ему не пришло в голову купить весь магазин.

Моя квартира и так уже напоминала цветочную оранжерею, где в каждой комнате цветы. У меня была только одна ваза, где красовались пионы, все остальные я ставила просто в банки, которые стремительно заканчивались. А прошло с момента нашей близости всего двое суток.

Мне даже некогда было подумать о собственном вопиющем грехопадении. Да и не хотелось — настолько хорошо мне было.

Оказалось, что если открыть мир другого, правильного мужчины, то совсем и не страшно. И почти не стыдно. В процессе. Потом было немного стыдно, но у Хасана даже борода светилась от счастья, и стыд как-то испарился.

А я приняла свою новую темпераментную ипостась.

Оказалось, что так можно! Требовать. Не стесняться. Пробовать что-то новое. И даже можно потом не краснеть, глядя на себя в зеркало.

Я впервые за долгие годы физически почувствовала себя НАСТОЛЬКО желанной. Желание было во всем — во взгляде, жестах, в каждом касании. В нежности, которая сквозила после, когда мы собирались возвращаться из загородного дома.

Мне тогда даже показалось, что Хасана подменили. И как-то из Хамидзе он превратился в плюшевого и очень доброго мишку, который растерял все свое красноречие и мог выдавать только короткие звуки под восточные мотивы.

Где-то в перерыве между «вай, какая» и «у-у-у, моя» ему позвонил младший брат, и Хасан срочно вспомнил, что ему пора ехать сватать невесту для младшенького.