Семья напрокат - Лесана Мун

тот тайный страх, который я пыталась не признавать. А что, если это правда? Что, если для Северина я действительно просто... контракт? Удобство? Ведь он же почему-то выбрал именно нас с Алисой. Из десятков и сотен более удачных вариантов.

— Судя по вашему молчанию, — маркиз усмехнулся, — я попал в точку.

Я подняла на него глаза. И вложила все презрение, которое сейчас чувствовала в следующие слова:

— Вы не попали ни в какую точку, маркиз. Вы просто показали, какой вы жалкий человек. Сплетник и завистник. Жалкое зрелище.

Лицо лорда исказилось яростью, мгновенно обезобразив все холеные черты.

— Как вы смеете...

— Я смею много чего, — оборвала его. — Так что держитесь от меня подальше.

— Какая дерзость, — прошипел маркиз. — Вам бы научиться держать язык за зубами, герцогиня. А то мало ли что может случиться...

Музыка закончилась. Пары начали расходиться.

Я резко отступила от маркиза. Развернулась, собираясь уйти. И тут почувствовала рывок. Маркиз наступил на подол моего платья. Намеренно. Я услышала треск ткани. Долгий, протяжный, ужасный.

Платье порвалось.

Не просто порвалось — разошлось почти до самой поясницы и даже чуть ниже. Я почувствовала, как ткань поползла вниз, утягивая за собой рукав. Он соскользнул с плеча, обнажая его полностью, и потянул лиф.

Боковой шов треснул.

Лиф начал сползать.

Я схватилась за ткань обеими руками, прижимая к груди. Успела. Едва. Ещё мгновение — и...

Холод обжег спину. Голую спину. Почти до самого копчика. Я стояла посреди бального зала, держась за лиф платья, чувствуя, как все — абсолютно все — смотрят на меня.

Глава 38

— Ох! — громко воскликнул маркиз, и голос его звенел от фальшивого ужаса. — Как же вы так неаккуратно? Хотя немудрено, столько ткани на подоле сзади, а вы явно непривычны к подобной моде.

Головы повернулись. Люди смотрели. Кто-то ахнул. Кто-то прикрыл рот рукой. Кто-то перешёптывался за веерами. Я стояла, чувствуя, как горят щеки. Как дрожат руки, прижимающие ткань к груди. Как хочется провалиться сквозь землю.

— Какой конфуз! — раздался голос графини Дель Монте. Она протиснулась через толпу, на лице — фальшивое сочувствие. — Бедняжка! Герцогиня, вам немедленно нужно переодеться! Вы же практически... о господи! Все видят вашу спину! Как неловко! На вашем месте я бы немедленно уехала! Просто невозможно находиться в таком виде на людях! Какой позор!

— Она говорила громко. Слишком громко. Чтобы все слышали. Чтобы все знали.

Я сжала зубы. Это подстава. Чистая, подлая подстава. Маркиз и графиня. Они всё спланировали. Толпа расступилась. И сквозь неё, как нож сквозь масло, прошёл Северин.

Он шёл быстро. Стремительно. Лицо его было абсолютно бесстрастным — холодным, как лёд. Но глаза...

Глаза полыхали. Серо-черный огонь бушевал в их глубине. Яростный. Обжигающий. Смертоносный. Он даже не взглянул на маркиза или графиню. Просто прошёл мимо, будто их не существовало. Подошёл ко мне.

И не говоря ни слова, снял свой фрак. Накинул мне на плечи. Бережно. Почти нежно. Поправил, убедившись, что ткань прикрыла разорванное платье на спине полностью. Потом взял полы фрака и запахнул их спереди, закрывая оголённое плечо и соскользнувший рукав.

Фрак был большим. Длинным. Полностью скрыл меня — от шеи до колен. Тёплый. Пахнущий им — зимним лесом и пряностями. Северин застегнул одну пуговицу на груди. Потом вторую. Убедился, что я надежно укрыта.

Только после этого он обернулся. Медленно. Посмотрел на маркиза Вальера. Молчание в зале стало абсолютным. Даже музыканты замерли, не смея играть.

Северин просто смотрел. Но от этого взгляда маркиз побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел. Отступил на шаг. Потом ещё на один.

— Маркиз Вальер, — произнёс мой защитник ровным, холодным голосом. — Завтра. Рассвет. Дуэль насмерть.

Зал ахнул. Маркиз открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Г-герцог... — пролепетал он. — Это же... это был несчастный случай! Я здесь не при чем! Я прошу прощения, герцогиня, простите. Ну что вы… так…

Северин повернулся ко мне, словно спрашивая, принимаю ли я эти жалкие извинения. Я просто опустила глаза.

— Завтра, — повторил мой муж, и в голосе прозвучала сталь. — Рассвет. Мой секундант свяжется с вашим. Выбор оружия — за вами.

Он не повышал голос. Не кричал. Но каждое слово падало как удар молота. Маркиз словно стал меньше ростом, сжался. С него сошли все краски. Казалось, еще секунда и он позорно хлопнется в обморок.

Потом Северин перевёл взгляд на графиню. Она стояла, вся в зелёном, с остатками веера в руке. Пыталась улыбаться, но улыбка дрожала. Герцог одарил ее презрительным взглядом, словно она грязь на его сапоге и уронил всего одну фразу:

— Завтра к вам придет мой поверенный.

Этого хватило, чтобы графиня сжалась. Побледнела. Веер выпал из её дрожащих рук.

А потом раздался другой голос.

— ДОВОЛЬНО!

Герцогиня Розанна Блекмур вышла вперёд. Лицо её пылало от гнева.

— Маркиз Вальер, — произнесла она холодно. — Графиня Дель Монте. Немедленно покиньте мой дом.

Маркиз шагнул вперёд.

— Ваша Светлость, прошу вас, это недоразумение... Хоть вы проявите…

— МОЛЧАТЬ! — голос герцогини был подобен удару хлыста. — Я видела все. Видела, как вы намеренно наступили на платье герцогини Вэлтор. Вы позор своего рода, маркиз! — Она повернулась к графине. — И вы. Вы знали. Вы были соучастницей. Я не приглашала вас сегодня на свой вечер, но вы змеей пробрались вместе с маркизом. Я была слишком добра к вам, графиня.

Графиня попыталась возразить, но герцогиня подняла руку.

— Я не желаю слышать ваши оправдания. Вы оскорбили гостью в моем доме. Устроили сцену на благотворительном вечере. Опозорили себя и меня.

Она сделала шаг вперёд. Голос стал тише, но от этого страшнее.

— Убирайтесь. Сейчас же. И больше никогда — НИКОГДА! — не переступайте порог моего дома. Отныне вы здесь персоны нон грата. Оба. Объявляю во всеуслышанье! Любой, кто примет у себя этих двоих — раз и навсегда станет для меня пустым местом. Я надеюсь, все собравшиеся услышали?

Зал замер. Никто не дышал. Маркиз развернулся и бросился к выходу. Практически побежал. Графиня задержалась лишь на мгновение. Посмотрела на меня. В ее глазах полыхала чистая ненависть.

Потом развернулась и пошла к дверям. Медленно. С высоко поднятой головой. Пытаясь сохранить остатки достоинства. Только в данном случае, это уже не имело никакого смысла.

Когда двери за ними закрылись, герцогиня повернулась к нам.

— Северин, Иветта, — сказала она мягче. — Прошу простить меня за то, что произошло в моем доме. Это недопустимо.

— Вы ни в чём не виноваты, Розанна, — ответил Северин, все еще держа меня за руку. — Напротив, благодарю за справедливость.

Герцогиня