Семья напрокат - Лесана Мун

— Если хотите уехать...

— Да, — Северин посмотрел на меня. — Мы поедем домой.

Он взял меня под руку. Крепко. Собственнически. И повел к выходу, я только и успела второпях попрощаться с герцогиней и поблагодарить ее.

Толпа расступалась перед нами. Я шла рядом с Северином, завернувшись в его фрак, чувствуя его тепло, его запах, его силу. Мы вышли. Спустились по лестнице. Сели в карету.

Молчание.

Герцог сидел напротив, глядя в окно. Челюсть сжата. Руки — в кулаках. Глаза все еще потемневшие и пылающие гневом.

— Северин, — начала я тихо.

— Что он вам сказал? — оборвал, не глядя на меня.

— Что?

— Маркиз. Что он вам сказал? — он повернулся. Глаза полыхали. — Я видел, как вы побледнели. Как сжали кулаки. Что он сказал?

Я сглотнула. Не хотелось повторять те слова.

— Глупости, — ответила. — Сплетни.

— Какие сплетни?

— Не важно.

— Иветта, — его голос стал тише, но от этого не менее напряженным. — Скажите мне.

Я посмотрела на герцога. На его лицо, такое напряженное. На глаза, полные беспокойства.

— Он сказал, — начала я медленно, — что вы взяли меня замуж из жалости. Что я просто... удобная замена. Бедная вдовушка с чужим ребенком. Что вы... эмоционально недоступны после какой-то прошлой любви. И я для вас — просто теплое тело рядом. Чтобы не быть одному. А еще… что я очень похожа на ту… которую вы до сих пор не забыли.

Северин замер. И весь словно заледенел. Передо мной опять сидел тот самый айсберг с нашей первой встречи.

Глава 39

Карета остановилась у особняка. Северин вышел первым, протянул мне руку, помогая спуститься. Но не посмотрел в глаза. Ни разу.

— Спокойной ночи, леди Иветта, — произнёс он официально.

И быстро пошел к дому, не оглядываясь.

Я стояла, глядя ему вслед, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Что произошло? Почему он так... закрылся? Слова маркиза эхом отдавались в голове: "Прошлая любовь... эмоционально недоступен... вы так на нее похожи..."

Я поднялась по ступенькам. Толкнула дверь. И застыла.

На лестнице, прямо посередине, сидела Алиса. В ночной рубашке, босиком, с растрёпанными волосами. Глаза огромные, испуганные.

— Алиса! — бросилась к ней. — Что ты делаешь здесь? Почему не спишь?

— Я ждала вас. Мне приснился плохой сон. А Зулана спала, я не хотела ее будить. И вот... - прошептала девочка. Потом посмотрела на меня внимательнее, и глаза стали ещё больше. — Вета... почему ты в... в этом?

Она показала на фрак Северина, в который я была закутана.

— Я... — начала я и не нашла слов.

— Что случилось? — голос Алисы дрожал. — Почему ты в одежде герцога? Вы поссорились?

— Нет, малышка, — я присела рядом с ней на ступеньку, обняла за плечи. — Все хорошо. Просто... платье немного порвалось. И герцог дал мне свой фрак.

Северин тоже к нам подошел. Медленно. Присел на корточки перед Алисой — так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Все в порядке, Алиса, — сказал он тихо. — Иветта просто немного замерзла. Я помог ей согреться.

Его рука легла на макушку девочки. Погладил волосы — нежно, почти по-отцовски. Алиса посмотрела на него. Потом на меня. Потом снова на него.

— А ты всегда будешь ее согревать? — спросила она серьезно. — И защищать?

Северин замер. Рука застыла на ее голове. В глазах что-то мелькнуло. Слишком быстро, чтобы я успела понять, что это было.

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Хотела сказать что-то, но слова застряли в горле.

Северин отвел взгляд первым.

— Иди спать, Алиса, — произнес он, убирая руку. — Уже очень поздно.

Встал. Развернулся. Быстро пошел по коридору. Без единого слова мне. Бросив мне напоследок единственный, какой-то задумчивый взгляд.

Я проводила его глазами, чувствуя, как холод растекается по груди. Что-то изменилось. Что-то сломалось. Мерзкий маркиз!

— Вета? — тихо позвала Алиса. — Герцог на тебя сердится? Нас отсюда выгонят?

— Нет, малышка, не выгонят, — я обняла ее крепче. — Просто... он устал. Пойдем, уложу тебя спать.

Мы поднялись в детскую комнату. Зулана все так же крепко спала, свернувшись клубочком на тахте. Бедняжка, там умаялась за день, что вообще ничего не слышит, спит, как убитая. Я укрыла Алису одеялом, поцеловала в лоб.

— Спи, солнышко. Все хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Ложь. Но я не могла сказать правду. Сама ее не знала.

Я вернулась в свою комнату. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Постояла так какое-то время. Потом медленно стянула с себя фрак Северина. Сложила его на руках — аккуратно. Зимний лес. Пряности. Его запах.

Отложила фрак на кресло. Сняла остатки платья — разорванного, испорченного. Кружево действительно было тончайшим, как паутина. Достаточно одного резкого рывка — и всё разошлось. От шеи до самой поясницы. Длинный, уродливый разрыв, повредивший тонкое плетение.

Я провела пальцами по порванной ткани. Вспомнила. Как маркиз наступил на подол. Намеренно. Как все обернулись. Смотрели. Судили. Как Северин прошел сквозь толпу — холодный, надменный.

Как накинул на меня свой фрак — бережно, почти нежно. Как вызвал на дуэль маркиза — ровным, ледяным голосом. Защитил меня.

А потом... закрылся. После того, как я сказала о словах маркиза. Получается, это правда? О той девушке?

Я бросила платье на пол. Надела ночную рубашку. Легла в постель. Но сон не шел. Лежала, глядя в потолок, и в голове крутились одни и те же мысли.

"Прошлая любовь... эмоционально недоступен... вы так на нее похожи..."

Кто она, та девушка? Почему Северин выбрал именно меня? Из сотен других возможных кандидаток? Правда ли я просто замена? Тень кого-то, кого он не смог забыть?

И почему... почему мне так неприятно от этой мысли?

Я перевернулась на бок. Посмотрела на фрак, лежавший на кресле. Темное пятно в полутьме комнаты. Встала, взяла его. Вернулась в постель.

Прижала фрак к груди. Вдохнула запах. Закрыла глаза.

"Влюбилась… Светка, ну ты даешь. За какие-то четыре дня! В твоем-то возрасте и влюбилась, как девчонка. Боже... как глупо".

А завтра дуэль. На смерть. Что, если маркиз схитрит? Что, если он... если он убьет Северина? Что, если я больше никогда не увижу эти золотые огоньки в его глазах? Не почувствую тепло его рук на своей коже?

Не услышу его голос — хриплый, тихий, интимный? Как тогда, когда мы танцевали. Страх сжал горло. Холодный, липкий, удушающий. Блин! Накрутила себя, идиотка! Надо успокоиться. Утро вечера мудренее. Завтра все страхи покажутся мне ерундой. Должны показаться…

Я крепче прижала фрак к себе. Уткнулась лицом в ткань. И так, обнимая его, словно ребенок обнимает