Мама в подарок - Арина Теплова

Глава 38

После гневного возгласа герцога, я замолчала, но не собиралась отступать от того, что задумала. Все равно хотела рассказать о злодеяниях и кознях этой лживой ведьмы. Де Моранси должен был все узнать и немедленно!

Мадлен же бросилась к своему жениху, и схватила его за руку.

— Дорогой! — воскликнула она, проигнорировав повеление герцога замолчать. — Эта лживая девка, обвиняет меня в таких страшных вещах, что и слушать невозможно! С самого первого дня, как ты привел ее в замок она желает мне зла и завидует. Не слушай ее!

Возмутившись от ее наглых слов, я уже хотела ответить, но герцог взглянул на меня так, что я решила промолчать, пока он не спросил меня.

— Может это ты всем желаешь зла, Мадлен? — спросил вдруг де Моранси, и выдернул свою руку из цепких пальцев Мадлен.

Он отошел от нее на несколько шагов, словно ему было противно стоять с ней рядом.

— Я? Желаю зла? — округлила Мадлен красивые глаза. — Но как ты можешь такое говорить, Филипп? Я всегда хотела тебе добра и любила тебя, заботилась о Мишеле, как о собственном сыне.

— Ложь! Прекращай этот дешевый спектакль, Мадлен. Я все знаю, — продолжал цедить герцог. Я видела, как свергают негодованием его глаза, а правая ладонь сжата в кулак. — Последние недели я следил за тобой и твоим прихвостнем. Допросил слуг и всё выяснил.

— Что? Ты допрашивал слуг?

— Да. Тайно, чтобы ты не догадалась. Но вчерашняя выходка твоего сообщника подтвердила все мои жуткие догадки.

— Какие догадки?

— Ты пыталась извести моего сына, — кратко и глухо, словно удар кинжала, произнес де Моранси.

— Нет…

— Отпираться бесполезно, Мадлен. Твой сообщник Люсьен в подземелье замка, пойман и ждет наказания. Он во всем признался. Барбара там же. Кухарка подтвердила, что ты приказала портить моему сыну еду. Как только прибудут королевские карабинеры, они увезут Люсьена и Барбару в тюрьму. И на счет лекаря Дарёна наверняка права, это я тоже выясню. Если и это окажется правдой, то этот бессовестный толстяк будет выдворен из моего герцогства навсегда!

Я даже выдохнула с облегчением. Неужели свершилось! Герцог обо всем знал. Все же гвардейцы поймали этого оборотня Люсьена ночью. Какая радость, что моя помощь была не напрасной.

После обвинений де Моранси, змея — Мадлен сделала невинное испуганное лицо, и трагично произнесла:

— Это все ложь, Филипп! Я ничего не знаю ни о лекаре, ни о делах Люсьена.

— Можешь и дальше все отрицать. Тебе это не поможет. Да я долго был слеп, но сейчас ты не убаюкаешь меня своими лживыми речами, Мадлен. Твои козни раскрыты. Я требую, чтобы ты немедленно собрала свои вещи и покинула мой замок! Сегодня же!

Разговор стал принимать уже очень неприятный оттенок. На месте Мадлен я бы сейчас рвала волосы от ужаса, ведь иметь во врагах могущественного герцога де Моранси было очень опасно.

Чувствуя, что я уже здесь лишняя, я попыталась покинуть кабинет герцога, но громкий окрик де Моранси остановил меня уже у дверей.

— Дарёна, останься! Я хочу, чтобы ты всё слышала.

Я тут же обернулась, и замерла у входа, выполняя его приказ.

Мадлен же как-то громко вскрикнула, и я увидела, как перекосилось от злобы ее бледное лицо. В этот момент она походила на безобразную ведьму, какой впрочем и была.

— Так вот значит, как ты со мной обращаешься, после того что между нами было? — прошипела Мадлен в истерике.

— И что же было? — отчеканил герцог, прищурившись, и скрестив руки на груди.

— Ты воспользовался моей слабостью и обесчестил меня. А теперь решил бросить меня?

— Именно поэтому, ты до сих пор на свободе. Если бы не это обстоятельство, я бы объявил тебя убийцей. Но в память о нашей близости я позволю тебе уехать теперь. Без шума и быстро. Ты больше не вернешься сюда.

— А как же наша помолвка?

— Она расторгнута. Отныне я запрещаю тебе появляться около моего замка и говорить со мной. В течение трех дней, ты должна покинуть мое герцогство. Если ты только ослушаешься моего приказа, я немедля сдам тебя королевским карабинерам, и выдвину против тебя обвинение, что ты покушалась на жизнь моего сына. После этого тебя будет ждать виселица.

— Теперь я вижу, что эта мерзавка опоила тебя! — прошипела Мадлен. — Оттого ты сейчас обвинил меня во всем, Филипп, — она обернулась ко мне и, испепеляя меня взглядом полным ненависти, с угрозой прохрипела в мою сторону: — Ну ничего, я еще доберусь до тебя, дрянь. И ты ответишь за всё!

От ее угроз мне стало не по себе. Нет, я не боялась ее, но все же мне было неприятно слушать ее гадкие слова. Я никому никогда не делала зла, и естественно не хотела получить зло в ответ.

— Довольно, Мадлен! — прорычал герцог и громко позвонил в колокольчик. — Твоя злоба уже утомила. Пойди прочь!

Тут же в кабинет вошли два гвардейца, похоже они ждали только сигнала за дверью.

— Проводите мадемуазель до ее спальни, — приказал герцог, чеканя слова. — Даю ей час на сборы. Не отходить от нее ни на шаг. Потом сопроводите ее до границы герцогства. Ступайте!

Гвардейцы тут же приблизились к Мадлен и подхватили ее под руки и поволокли прочь из кабинета. Она же упиралась ногами и что-то кричала о несправедливости и о том, что проклянет весь род де Моранси.

На ее угрозы, герцог только жутковато оскалился и холодно проронил ей вслед:

— Появишься в моем герцогстве, злодейка, я лично свяжу тебя, и доставлю к королевскому палачу.

Когда Мадлен все же выволокли из кабинета, я даже облегченно вздохнула. Несмотря на всю эту нелицеприятную сцену, я была рада такому окончанию. Правда восторжествовала, а злодеи надеюсь будут наказаны.

Печально улыбнувшись герцогу, я уже хотела выйти вслед за гвардейцами и Мадлен, но де Моранси вдруг глухо произнес:

— Спасибо тебе, Дарёна.

Он быстро приблизился ко мне и протянул мне руку. Я поняла его и легко пожала его широкую сухую ладонь. Мы словно обменялись дружескими рукопожатием.

— Я могу идти, мессир?

Герцог отрицательно мотнул головой и внимательно посмотрел на меня.

— Надеюсь твое мнение обо мне не стало хуже? После всего что ты услышала сейчас? — задал он вопрос, который я менее всего ожидала от него услышать в данный момент.

Глава 39

Герцог смотрел на меня так горячо и ласково, что мне показалось, что я вижу перед собой совершенно другого человека. Весь