Мама в подарок - Арина Теплова

.

Проснулась я от громкого стука копыт под окном. Отметив, что на часах уже более четырех часов, я подошла к окну. Во дворе замка царила небольшая суматоха. Приехал отряд гвардейцев и сейчас усаживал Барбару и Люсьена в черную карету с решетками на окнах. Тут же стоял ещё один экипаж. В следующий момент, я увидела, как из дверей вышла Мадлен, она была одета во всё черное и в теплый плащ. Ее длинные черные волосы развевались за спиной словно крылья вороны. Плечи ее сгорбились, а движения были хаотичны и нервны.

Сейчас она более всего походила даже не ведьму, а на злую колдунью, которой «дали по носу». Она уже приблизилась к карете и вдруг подняла голову. Ее темный взгляд пронзил меня насквозь. Мадлен кровожадно оскалилась и что-то прошептала, не спуская с меня глаз. Я поняла, что она посылает мне проклятье. Я же в этот миг сосредоточилась и, наоборот, расслабилась и послала ей в ответ слова доброго прощения и любви. Я знала, что только так можно нейтрализовать проклятье и оно не будет не властно надо мной, столкнувшись с более высокими энергиями любви и добра.

Этому научила меня одна старая монахиня в монастыре, где я росла до девяти лет. Однако у этого ответного ритуала была и неприятная сторона, для того, кто посылал проклятье. Темная энергия зла, ударившись о защитный барьер светлой энергии непременно возвращалась к тому, кто послал злобный помысел, и возвращалась сильнее в два раза. Потому Мадлен я не завидовала сейчас.

Я некоторые время наблюдала, как черная карета с гвардейцами и синяя с Мадлен в сопровождении двух стражей герцога, покинула широкий двор замка, а потом снова занялась Мишелем. Все было хорошо до того момента пока в спальню около семи вечера не влетела Эжени.

— Дарёна, такое несчастье! — воскликнула маленькая служанка.

— Что случилось, Эжени? — спросила я испуганно, поднимаясь на ноги с ковра, где мы с Мишелем составляли из деревянных букв разные простые слова.

Ожидая очередной каверзы Мадлен, или обострения болезни у герцога, я уже опасалась всех подобных заявлений.

— Все слуги ушли из замка! Никого нет! Франсуа сказал, что Мадлен напоследок пригрозила всем, что кто останется хоть на день в замке заболеет смертельной болезнью.

— Боже, Эжени! Надеюсь ты не поверила в слова этой злыдни? Я сейчас научу тебя, как уберечься от проклятий этой колдуньи.

— Да я и не верю в ее злые чары, Дарёна, но все остальные поверили и ушли. Остались только я, Франсуа, камердинер герцога и старик садовник!

— Как печально, теперь его сиятельству придется искать новую прислугу.

— Это да. Но теперь мессир приказал приготовить ужин мне! А я ничего не умею! Знаю только как готовить оладьи и яичницу, ну еще картошку могу сварить, и всё! И теперь я не пойму, что мне делать? Если герцог на получит свой ужин он выгонит меня из замка!

— Успокойся, Эжени. Никто тебя не выгонит. Сейчас мы все вместе пойдем на кухню и что-нибудь обязательно приготовим вкусненькое для его сиятельства. Пойдешь с нами, Мишель? Я покажу тебе, как лепить из теста забавных человечков.

Глава 41

Ужин я приготовила по-быстрому. На еще теплых углях в печи, запекла курочку с розмарином и тимьяном, параллельно приготовила в печи рататуй с сыром и сварила луковый суп, и конечно же сделала белый соус, который чудесно подходил к птице. Мне помогала Эжени, и даже Мишель, который аккуратно раскладывал ломтики баклажанов и кабачков в низкий чугунок для запекания. Через час с небольшим мы управилась. Пока я сервировала блюда для подачи и поджаривала хлеб, Эжени накрыла в столовой большой обеденный стол для трапезы.

Еды хватило на всех. И на герцога с сыном, и на нескольких слуг, оставшихся в замке. Просто на ужин его сиятельству подали лучшие сочные куски курицы, а слуги довольствовались остатками, хотя супа и рататуя было вдоволь.

Впервые за все время проживания в замке герцога я сидела с ним за одним столом. Точнее мы сидели втроем в большой яшмовой столовой: герцог, я и Мишель. За неимением других слуг, которые сбежали словно крысы с корабля, нам прислуживала Эжени. Я сначала не хотела садиться за один стол с герцогом, так как это было явно недопустимо, но де Моранси возразил мне:

— Дарёна, кроме нас с Мишелем и Эжени в этой зале никого нет. Вряд ли меня заклеймят позором, если я отужинаю в компании няни моего сына. Да и мне всё равно что будут говорить досужие сплетники. Это мой дом, и я устанавливаю здесь правила.

После таких слов я не могла не сесть по правую руку от герцога. Мишель, как и я похоже тоже впервые трапезничал в столовой с отцом. Мальчик был очень напряжен, сидел словно каменный и боялся пошевелится и едва ел, следил за каждым своим движением, явно боялся не понравится отцу. Видя смущение сына, герцог решил приободрить его:

— Ты знаешь, Мишель, когда-то давно, когда я был того же возраста как ты, я тоже сидел за этим столом со своей матушкой и отцом. Тогда на ужин также подали луковый суп. А я его ненавидел, но боясь прогневить отца почти давился, но ел суп. Батюшка увидев мои мучения улыбнулся и сказал, что я могу съесть только хлеб из супа, и допить молоко, не обязательно есть то что я не желаю. И тогда я понял, что он не такой грозный и строгий, каким хотел казаться, а еще то, что он любил меня.

Мишель долго смотрел на отца и вдруг улыбнулся и сказал:

— Я тоже тебя очень люблю, батюшка. И ты совсем не грозный.

Я улыбнулась Мишелю, понимая, что малыш все прекрасно понял, зачем сказал все это герцог.

— Отменный ужин, Дарёна. Впервые ем такой вкусный рататуй, — похвалил меня де Моранси. — У Барбары овощи вечно превращались в кашу, а у тебя получилась просто замечательно.

— Рататуй любила моя прежняя хозяйка, я его готовила по три раза в неделю, потому и натренировалась, — ответила я.

Спустя час, когда часы на камине пробили десять вечера, герцог отправил Мишеля наверх, чтобы приготовиться ко сну. Я немного задержалась в столовой, помогая Эжени и убирая тарелки со стола, оттого что маленькой служанке предстояло еще перемыть всю посуду.

В какой-то момент я ощутила присутствие герцога за своей спиной. Медленно обернулась и оказалась нос к носу с де Моранси. Он как-то странно смотрел на