Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

Внутренний голос подсказывает: Владимир Олегович оскорбился тем фактом, что моему муженьку хватило наглости оприходовать гадливую дамочку в его кабинете.

На самом деле я пару раз глушила в себе порыв написать Арсеньеву. Признаваться в этом не хочется даже себе, но чем-то общение с ним зацепило. Странное женское состояние, когда тебе чего-то хочется, и в то же время ты жутко этого боишься.

Дурь, одним словом.

– Мне стоит собирать вещи? – принудительно возвращаю себя к разговору.

– И да, и нет, Вика, – вздохнув, он обходит стол и садится напротив меня. – Признаюсь тебе, мне самому этот разговор неприятен, но выхода иного я не вижу.

– Ещё бы, – позволяю себе поддеть его. – Если обыск провели, наплевав на нормы законодательства, то, полагаю, дело серьезное. Нашли хотя бы то, что искали? Протокол изъятия будем подписывать?

Склонив голову набок, с удовольствием наблюдаю за тем, как лицо и шея высшего руководства покрываются красными пятнами. Обычно я себе не позволяю такой словесной дерзости, но тут…

Понятно же, сотрудником следственных органов мне недолго осталось оставаться.

Как убирают неугодных людей, я знаю отлично. Бывают предложения, от которых не просто сложно отказаться, а, скорее, невозможно.

В прошлом году коллега не вняла просьбе оставить в покое одного «порядочного» человека, и спустя пару недель у нее в машине нашли до смешного маленькую сумму – всего пятьдесят тысяч рублей, которые она якобы вымогала у подозреваемого.

Притянутые за уши доказательства не помешали осудить человека. Два с половиной года реального срока.

Мы с Максом тогда жутко поругались, он переживал, что я влезу. Смешно.

– Вика, я понимаю твое состояние, но сейчас ты не в том положении, чтобы шутить.

– Давайте тогда ближе к делу, что нужно сделать, чтобы меня в покое оставили?

Мою готовность к диалогу он расценивает по-своему.

– Я не знаю, что ужасного ты сделала и почему не нравишься своим родственникам, но я бы рекомендовал тебе попытаться наладить с ними отношения. Такие люди способны испортить жизнь.

– Вас попросили провести со мной воспитательную беседу?

Удивления нет, но есть непонимание ситуации. Чего добивается свекровь? Лучше бы сыночка своего обработала, так, чтобы он от меня отстал!

– Нет, то, о чем попросили, мне не по душе, – опять ударяется в лирику. – Вика, я поднял отчетность. Результаты у тебя хорошие, я бы даже сказал прекрасные. Следствие – это твое, и было бы жаль просто так выталкивать тебя из системы. Не так часто встречаешь человека, находящегося на своем месте. Поэтому я хочу предложить тебе перевод. В Главное Управление. С Москвой все обговорено, но, как ты можешь догадаться, придется пахать, а не бумажки с места на место перекладывать.

Он тянется к своему столу, берет с него несколько папок, одну из которых кладет рядом со мной.

– Посмотри. Если согласишься, уже на следующей неделе поедешь в Республику. Серия. Больше года никого не могут найти…

Открыв первую же страницу, я понимаю, о чем речь идет. Достаточно громкое дело. Прошлый следователь, направленный для укрепления, бесследно пропал.

Кто бы сомневался…

– Что значит, если соглашусь? У нас ведь служба. Разве может быть выбор?

Геннадий Борисович задумчиво смотрит мне в глаза.

– Ты ведь всё понимаешь, не заставляй меня чувствовать себя полным уродом, – выдает спустя долгую паузу. – Это не моя инициатива.

Опустив взгляд, он сжимает в ладони край второй папки.

– Всё может быть гораздо хуже. Внутренняя безопасность на тебя всех собак спустит. Ты же понимаешь, найти, за что зацепиться, можно всегда. Вдобавок к этому, – ударяет ладонью по картонной обложке, – проверят все дела за последние несколько лет. Парней за тобой потянут.

Вариант с переводом не самый плохой. Глупо это отрицать. Только вот дети…

Вспоминаю вчерашний день и то, как загорелись глаза Жени, когда брат предложил ему подумать над возможностью отправиться в языковой лагерь, где он сможет не только подтянуть свой английский, но и на хорошем уровне в футбол поиграть.

Похоже, стоит задуматься.

С дочкой всё куда проще. Она хоть сегодня соберет свои вещи и к любимому папе отправится.

В этот момент отчетливо понимаю, что её тяга к отцу угнетает меня гораздо сильнее, чем измена мужа. Я постоянно пытаюсь понять, что нужно сделать, чтобы встать для нее на первое место.

Если бы кто-то знал, как сильно я люблю своих детей. Хочу для них лучшего. Сложно смириться с тем, что папочка, выбравший левую телку вместо семьи, может стоять на ступеньку выше тебя. От беспомощности руки опускаются, пусть и медленно.

– Подписывайте приказ.

– Уверена? – уточняет мужчина серьезно.

А есть варианты? Если моя полоумная свекровь посчитала, что вариант с Дагестаном не слишком-то хорош и лучше меня просто прикрыть, то следующей её идеей что будет? Грохнуть?

– Горю желанием проявить себя на новом месте. Зря, что ли, Вы попытались найти вариант скрасить мою участь?

– За это Виктора можешь благодарить. Он очень старался, – подчеркивает интонацией голоса. – Связи свои поднял.

***

Ближе к вечеру, выходя из здания Управления, замечаю Макса. Стоит рядом со своей тачкой как ни в чем не бывало. Ждет меня.

Что у них за семья такая, инопланетная?! Один четвертует, другой тут же в любви признается? Честно, пока мы были вместе, я и половины всей этой грязи не видела.

Умеют же люди раскрываться!

Останавливаюсь на середине пути и смотрю на него. Холеный, лощенный и абсолютно уверенный в своей неотразимости, словно проблемы, обрушившиеся на голову, никак не сказались на самооценке.

Глупо отрицать, я уязвлена и готова поделиться с их семьей болью. Почему я одна должна выгребать? Мы собрали столько всего интересного, что и мужу, и его руководству, и даже свекрам придется отмываться долго и очень упорно.

За годы службы я прекрасно стала осведомлена, кто любит ползти к вершине по головам и будет отчаянно рад подобной информации.

Всего пара секунд уходит на то, чтобы решиться.

Достаю телефон и звоню своему знакомому, предлагая встретиться. Терять уже особо нечего.

Глава 30