Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

Некоторое время спустя…

– Мне кажется, ты подрос, – прохожусь по сыну внимательным взглядом.

За последнее время жизнь круто изменилась, и теперь видеть ребенка вживую, а не через экран телефона – большое событие.

Никак не выходит привыкнуть к тому, что мои дети так выросли, стали самостоятельными людьми, способными делать осознанный выбор.

Как мой маленький Женя может быть этим высоким и широкоплечим парнем? Я отчетливо помню то время, когда он со скрипом учился завязывать шнурки и рыдал каждый раз, когда хвостики у бантиков выходили слишком короткими.

А сейчас что? Он скоро отца в росте догонит, или уже?

Мое неудержимое желание проявлять нежность и ласку его скорее нервирует, чем радует.

До глупого обидно перестать быть центром вселенной для своих детей.

– Мам! – ожидаемо одергивает меня, принимаясь заваривать чай. – Мы неделю не виделись, ты на тех выходных прилетала только. Как я мог вырасти?

– Не поверишь, задаюсь тем же вопросом! – смеюсь то ли над ним, то ли над собой.

Время так быстро пролетело, а я и не успела заметить, как дети перестали нуждаться во мне. Погрязла в рутине, выдавая желаемое за действительное.

Сейчас, глядя на себя прошлую, понимаю, в моей жизни была семья, дом, работа, а меня самой не было.

У меня даже хобби нет, ведь просмотр кадров оперативной съемки и видео, сделанных в допросной, сложно назвать занимательным времяпрепровождением.

Я так любила свою жизнь, что не заметила в ней изменений. Можно сколько угодно ругать Максима и говорить, что он проявлял чудеса конспирации, но по факту я просто пропустила тот момент, когда мужу опостылела рутина и захотелось горячих эмоций.

Остается только поражаться его энергичности. Нелегко совмещать судейскую деятельность, семью и любовницу, которая тебя значительно младше.

Мася у нас тот ещё огонь оказался…

Обрываю свои неприятные мысли, которые снова забрели не туда.

– Как у тебя в школе дела?

– Всё отлично. Директриса сказала, что примет у тебя заявление для досрочной сдачи ОГЭ, если нужно, – лукаво сверкнув глазами, сын ставит передо мной кружку с крепким чаем. – Нам ведь нужно?

Я едва ли не давлюсь воздухом.

– Ты ходил к директору лицея? Зачем?

– Ну а что там делать, мам? Я лучше буду готовиться к лагерю, пройду медкомиссию… – не настаивает, но дает мне понять, в какой плоскости течет русло его желаний. – И ты волноваться на новом месте меньше будешь. Сплошные плюсы.

Остается в очередной раз поразиться, какие они с Евой разные.

Для дочки проблема уточнить даже учебный момент, например, с пересдачей какой-либо пропущенной темы. Обычно за нее такие вопросы решала я, Женя же ужом вывернется, если чего-то захочет, но воплотит задуманное.

Мне удалось договориться, чтобы перевод в новое место перенесли на неделю. Недостаток работы в Главном Управлении – послать тебя могут, куда душе вздумается. Хоть во Владивосток, хоть во Владикавказ, и таскать детей за собой – то ещё удовольствие. Пришлось решать этот вопрос.

Признаться честно, первые дни я проплакала.

От мыслей о том, что я плохая мать, сердце на части рвалось. Сложно смириться с тем, что из-за чьей-то похоти, наглости и самодурства твоя жизнь рушится.

Думала, подохну вдали от детей, но дергать их посреди учебного года было бы слишком жестоко.

Женю забрал к себе Стас, а Ева захотела к папе вернуться. Страх, охвативший её во время аварии, отошел на второй план, и у них с отцом снова настала идиллия.

Когда мы жили все вместе, Макс столько времени дочери не уделял. Закрадываются мысли, что он из кожи вон лезет, чтобы побольнее меня задеть… И всё же не хочется верить, что он может быть так жесток по отношению к дочери…

– Я буду меньше волноваться, когда вы будете рядом, – мне приходится взять себя в руки, чтобы перед сыном не выглядеть размазней.

– К сентябрю ты уже будешь в Москве? – уточняет пытливо.

Хотелось бы сказать, что да, но я не уверена.

– Не знаю, – передергиваю плечами. – Надеюсь, что да. Я уже присматривала варианты квартир. Как только ты вернешься из лагеря, выберем вместе.

Боже…

«Я ужасная мать» – единственное, в чем я уверена наверняка.

Можно было, конечно, последовать совету руководства и попытаться наладить контакт со свекровью, но что-то мне подсказывает, для этого пришлось бы ползать перед ней на коленях… Я не готова к такому.

Никогда не буду готова.

– Москва… – сын морщится, словно вариант с переездом в столицу его очень расстраивает.

– Жень, я тоже не в восторге, поверь. Не только у тебя здесь друзья.

Говорить сыну о том, насколько тонко мне посоветовали убраться из города, я не хочу. Зачем? Он всё ещё ребёнок.

– Мы тетю Аню видели, – Женя шустро меняет тему разговора. – Она уже вернулась из отпуска. Ты знала? Пару дней назад. Я ей рассказал, что вы с ним разводитесь…

Пренебрежительным местоимением сын обозначает отца.

– Аня сказала, что голову тебе оторвет, – на кухне появляется Стас. Сонно потягивается. Мой ранний визит их разбудил. – Ты почему своей лучшей подружке не призналась? – усмехается.

– Наверное, я так себе подруга, потому что за всей навалившейся суетой меньше всего думала о том, как бы разболтать кому-то о своем скором разводе, – признаюсь, как есть.

Кто-то в стрессовых ситуациях хочет безостановочно своей болью делиться, но это точно не я. Угрызения совести не мучают. Мы с Аней из тех, кто может пару месяцев не общаться, а после просидеть на кухне до утра, разом обсудив всё случившееся с момента последней встречи.

– Вы у меня ещё те болтуны. Сдали с потрохами. Вот так вас одних и оставляй, – обвожу парней взглядом. Раскаяния на их лицах, конечно же, не появляется.

Учитывая,