Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

– Пап, ты с мамой разговаривал? – дочка подкрадывается сзади, обнимает меня за шею. – Она скоро приедет? Я соскучилась.

Видя, как она переживает из-за матери, ощущаю себя ещё большей скотиной. Понимаю всё, осознанно играю на её чувствах.

Не хочу мучить ребенка, но дети – единственный рычаг давления на жену.

– Да, с мамой. Она скоро приедет, и мы все вместе сходим куда-нибудь, хочешь? Как раньше, – ободряюще глажу тонкие запястья дочери.

– Вместе? Все вчетвером? Мама тебя простила? – в её голосе столько надежды, что впору удавиться. – Ты сказал ей, что больше так делать не будешь, что любишь её? Точно простила? Вы помирились?

Развернувшись, вглядываюсь в воодушевленное лицо дочери. По щекам всё ещё слезы текут, но взгляд загорается.

– Скоро простит, обещаю, но ты должна мне помочь кое с чем.

Глава 33

– Максим, как там Москва? – обращается ко мне отец на совместном ужине. – Есть изменения?

Не хотел ехать, всё осточертело, но традиция есть традиция.

Родители стараются делать вид, будто вопрос моего назначения их не слишком волнует, но на деле… Мать спит и видит, как бы вернуть меня хотя бы на прежнюю должность, а лучше – с повышением. Волнуется больше, чем за себя.

– Какие изменения? Меня и так всё устраивает.

Сам не пойму, правду говорю или лгу. Последнее время мои мысли заняты планами по возвращению жены, а не должности.

– Глупости не говори! – ворчит недовольно мама. – Как ты можешь так говорить? Куда подевались твои амбиции? Разве мы тебя так воспитывали?

– Воспитывали? Ты, наверное, забыла, я уже не ребенок, – хмыкаю. – Лет двадцать прошло, как научился принимать решения самостоятельно.

Мама по-своему воспринимает мои слова, ожидаемо вектор мыслей смещается в сторону моей жены.

– Знаю я, как ты умеешь решения принимать! – тональность её голоса резко меняется. – Притащил в семью неизвестно кого! Голодранку несчастную! А теперь проблем не обобраться! Отмыли, одели, обули, а она вот чем отплатила!

– Не преувеличивай, – прошу сдержанно, а самого изнутри подрывает. – И слова подбирай.

Необъяснимо болезненно реагирую на замечания в адрес жены. У самого к ней масса претензий, но даже в пылу я не позволяю себе так проходиться по Вике. Она не заслуживает, не было в её жизни особых проблем, когда мы познакомились. Училась, росла, жила полной жизнью.

– А что я сказала? Только правду! Ты посмотри, до чего она нас довела! Ты работы лишился, у нас отцом проблемы… Это всё твоей вертихвостки рук дело! Когда ты уже поймешь, что девицу пора приструнить, чтобы поняла, где её место?

– Успокойся, я тебе говорю! – цежу сквозь зубы, оборачиваясь в сторону холла.

Посидев с нами минут двадцать, Ева поднялась в комнату, которую для нее заботливо подготовили дедушка с бабушкой, но не ровен час спустится и услышит, о чем мы тут говорим.

– Ты хоть немного думай над своей речью! – прошу, едва сдерживая эмоции. – Если Ева услышит, будут проблемы.

А их и без того хватает, дочка – последняя надежда.

– Да какие проблемы? Она у нас девочка умненькая, всё понимает. Что ей с матерью ловить? Ждать полоумную каждый день, гадая, вернется домой или вновь словит на задержании пулю? – презрительно фыркает. – Из Вики что жена никакая, что мать. Я тебя предупреждала, говорила: нужно было запретить ей работать в органах. А теперь всё, поздно! Обросла девочка связями и в себя поверила!

Неаккуратно бросив столовые приборы на тарелку, мама поднимается на ноги. Спешно подходит к отцу, опускает ладони ему на плечи. По её тяжелому дыханию становится понятно: многое ещё хочет сказать.

– Максим…

Взмахом руки её осекаю, дескать, не начинай.

Эмоции переполняют, кружат голову. Как знал, что не выйдет из поездки к родным ничего стоящего. Была семья и не стало. Когда мы вчетвером приезжали, до такого не доходило, хотя мать и пыталась каждый раз зацепить Вику.

– Я прошу тебя не вмешиваться. Ты и так уже сделала больше, чем нужно. Этот чертов перевод! Для чего?

Первое время я был занят решением собственных проблем, отстранение стало оглушающим ударом по голове. Не сразу сообразил, что мама начала воду мутить там, где не нужно.

– Не говори с матерью в таком тоне, – отец нехотя вмешивается, ему обычно до такой возни дела нет.

– А как с вами ещё разговаривать, если вы лезете как блохи во все щели? – не удержавшись психую. Я ведь реально рассчитывал помириться с женой. И если бы они не вмешались, Вика бы уже меня простила. А так… – Я не просил мою жену отсылать в другой регион.

– Да ты вообще ни о чем не просил! Мы от чужих людей узнали о твоей отставке. Так не делается, сыночек! – лицо матери покрывается красными пятнами, а в глазах появляются слезы. – Мы ведь как лучше хотим… Задурила тебе рыжая голову… Я думала, что, начав встречаться с Аллочкой, ты вернешься к реальности, – заканчивает вкрадчиво, словно хочет до меня достучаться.

– С Аллочкой? – меня передергивает, словно кипятком ошпаривает. Не выдержав, резко на ноги поднимаюсь, откинув стул в сторону. – Ты думай головой, что говоришь!

Чем больше проходит времени, тем отчетливее я осознаю, какую ошибку совершил. Это ведь с нее начались все проблемы, ею и закончились. Не сразу, но я узнал, кто «заказал» мою проверку.

Мог ли я подумать, что классный секс обернется полным крахом? Нет, и ещё раз нет! Был уверен, что соскочу до того, как Вика узнает. А на деле проблемы посыпались как из рога изобилия.

– Вам с ней нужно увидеться, – родительница продолжает настаивать. – У нее большие проблемы. Алла сейчас в нашем загородном доме, в Подмосковье. Помнишь, тот, что на дядю Ефима оформлен? Давай мы за Евой присмотрим, а ты полетишь, проведаешь её. Девочке так досталось, – охает, будто реально печалится. – Её муж избил, когда о вашей связи узнал. Ума не приложу, почему ты за нее не заступился.

Пропускаю информацию мимо ушей, сейчас я уже в курсе, как умело Алла умеет на публику играть. Не удивлен, что они с матерью спелись.

– Верь ей побольше.

– О