Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

– Ты постарался?

Я была уверена, что в Максиме совесть проснулась, и он решил не измываться ещё сильнее, подумал и пришел к выводу, что так будет лучше нам всем. В первую очередь детям.

– Вика, ты мне льстишь. Приятно, конечно, но я не всемогущий. Как можно давить на коллег твоего бывшего? Подсудное дело.

– Это не помешало тебе снять его с должности.

– Нажаловался?

– Нет, просто пальцем в небо ткнула, – покосившись в его сторону, не могу улыбки сдержать. – Я не верю в совпадения. А тут… Раз, и карьера полетела к чертям. Так легко отобрал у Макса самое ценное.

Мне приятно, что мужу тоже досталось – пусть и не моими руками, но возмездие всё же свершилось.

– Я думал, семья – самое дорогое, – произносит негромко.

Вздернув бровь, смотрю на него с сомнением. В горле ком разрастается.

Если бы мы были для мужа важны, я бы не застала его с другой женщиной. Так ведь?

Много думала и отчетливо поняла, не может бес настолько попутать, что ты сломя голову понесешься в объятья другого, по сути постороннего, человека. Если такое случается, значит, любовь уже умерла, как и совесть.

Несколько раз за последние месяцы – не считая Арсеньева – мужчины очень даже непрозрачно намекали мне, дескать, не против развлечься. Один индивид умудрился в лоб предложить отомстить мужу с его помощью. Огромный минус моей работы – всеобщая осведомленность. Во всём. На новом месте все вскоре узнали о предстоящем разводе.

Так к чему это я? Находясь в браке, пусть уже и только формально, не могла представить себе, что соглашусь лечь в постель к другому мужчине.

Какими бы ни были мотивы – месть, похоть, желание расслабиться и отпустить ситуацию, переступить через себя я не смогла.

А Максим запросто…

– Ты ошибся. Не у всех семья на первом месте, – отведя взгляд в сторону, качаю головой.

Не думала, что смогу так запросто обсуждать с кем-то свою личную жизнь.

Моей поддержкой, как и жилеткой, стал брат. Без него точно бы не справилась. Когда стало понятно, что перевод неизбежен, он молниеносно перенял у меня груз забот, касающихся Жени.

Они так быстро спелись и всё сами организовали, что я и глазом моргнуть не успела.

Плохой матерью, конечно, до сих пор себя ощущаю. Угрызения совести прибивают гранитной плитой. Всё свободное время, пусть его и было немного, старалась проводить здесь, в городе. Постоянные поездки утомили нещадно, но иначе никак.

– Я не хотел тебя расстраивать, – Арсеньев сегодня, можно сказать, образцовый.

Рано обрадовавшись, я решаю, что сегодня он непривычно быстро перестраивается и не давит, в присущей ему манере, но, как оказывается, зря.

– Ты тут совсем ни при чем. Просто семьи не стало. Давай немного посидим? – киваю в сторону лавочки.

Арсеньев соглашается.

М-да. Невесело как-то. Похоже, я своим мрачным настроением сбила настрой.

Погружаюсь в мысли, разглядывая густые, ярко зеленые туи, растущие вдоль дорожек.

Когда дети были маленькими, мы часто приезжали в этот сквер. Случалось так, что Максу необходимо было по работе решить тот или иной вопрос, а мы с Евой и Женей оставались ждать. Они катались на самокатах по широкой аллее, а я бегала следом за ними. Теперь остается лишь с грустью вспоминать то время и то счастье, что испытывала когда-то.

– Он настоящий кретин, – с полной уверенностью заявляет Владимир, садясь рядом. Выдергивает меня из воспоминаний. – Сначала хотел с ним по-мужски разобраться, а потом посмотрел на тебя и понял: он сам себя наказал.

– На меня посмотрел? – уточняю с подозрением.

– Конечно. Он определенно будет жалеть. Я бы жалел, – откидывается на деревянную спинку, закидывает ногу на ногу, мгновенно становясь расслабленным.

Честное слово, у него настоящий дар вести себя непринужденно.

Я не слишком хорошо осведомлена, как вести при таких обстоятельствах. Перевожу взгляд на свои ладони. Они бледные, что уверенности не прибавляет.

Ловлю себя на мысли: говорить о Максе совсем не хочется. Нужно учиться существовать автономно.

Арсеньев словно считывает мои мысли. Меняет тему нашего разговора на сто восемьдесят градусов.

– Черт с ним, с твоим мужем, расскажи мне лучше, ты всегда нарываешься на неприятности и лезешь в самое пекло?

Могу только догадываться, о чем именно он говорит.

– Можно точнее?

– О твоей работе. Ты гребешь против шерсти. Система этого мало того что не любит, а не прощает. Зачем?

Стоит ли удивляться его осведомленности? Или стоит привыкнуть?

– Не понимаю сути претензии.

Владимир в ответ щурит глаза.

– Да ну брось! И не лень тебе было? – понимаю, что он действительно в курсе последних событий.

В Республике у меня возникли определенные разногласия с коллегами. Чтобы не париться, местное руководство решило объединить свои залежавшиеся “висяки”, которые мы с трудом, но раскрыли, и дело об исчезновении следователя, направленного к ним из Москвы.

Прижали по полной: жесткий допрос, очная ставка – всё, что было в арсенале, испробовали, но результатов не возымело. Немного помучавшись и пострадав, всё же приняли мою версию о том, что дела напрямую не связаны. Но перед этим пришлось пободаться.

– Зачем ты лезешь на рожон? Это последствия стресса, или ты всегда такая? – продолжает давить.

– Меня отправили дело раскрыть, а сидя и ничего не делая, результата невозможно добиться, – произношу по возможности спокойно.

– Ты девушка, но почему-то забываешь об этом. Всегда можно найти выход, попросить помощи.

– Ты о себе, что ли? – невольно представляю, как позвонила бы ему и начала жаловаться. Это вообще как?

– Почему нет? – остается невозмутимым, словно не видит проблемы. – Всё лучше, чем оказаться найденной в том же пруду, что и коллега.

Скольжу взглядом по красиво очерченному мужскому профилю. По тому, как он поджимает губы и хмурится, становится понятно – не шутит.

От досады едва ли не задыхаюсь.

– Очень жаль, что коллеги так халатно относятся к своим должностным обязанностям. Материалы дела служба пока что не обнародовала, значит, кто-то сливает.

– Тебя только это волнует? Какого черта ты в лес поперлась одна? – отчитывает меня как ребенка, чем невероятно бесит. – У тебя подчиненные есть.

Приподнимаю ладонь.

– Вова, угомонись, а? Душишь. Не буду говорить, что тебя не касается