Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

Вспоминая ту абсурдную сцену, свидетелями которой мы стали, мне уже не так больно, но не потому, что отпустила, скорее…

Внутри всё выжжено. Пациент скорее мертв, чем жив.

Зато я точно могу сказать: на душе скребут кошки, когда я задумываюсь о словах Владимира на тему собственного удовольствия от жизни. Его правота ранит.

Будучи опустошенной, я не знаю, чего бы мне хотелось. В голове пусто. Вообще никаких желаний нет, словно от меня лишь оболочка осталась.

Вчера мы весь день ходили с детьми по магазинам: покупали им вещи на лето, новые гаджеты и безделушки, ели мороженое и даже в парк экзотичных бабочек заглянули. Простыми словами, провели день так, как они выбрали. Было круто, но ночью снова накрыло тоской.

Фактически, я им уже особо-то и не нужна. Они прекрасно без меня с жизнью справляются.

Что осталось у меня? Кроме работы, выходит, что ничего. Но признаться в этом могу только себе, потому и отчитала Арсеньева за то, что лезет не в свое дело.

Ну правда, кто он такой, чтобы меня отчитывать и учить уму-разуму?

– Жаль, ты мне сразу не позвонила, – в словах подруги нет претензии. – Я бы была рада тебя поддержать.

– На тот момент мне было сложно обсуждать измену Макса.

– Я на днях была у знакомых в гостях, проезжала мимо вашего дома. Выставили на продажу? Со стороны выглядел непривычно пустынным.

– Там никто не живет. Макс с Евой в квартиру перебрались, Женя к Стасу. Ну а я… Ты и так знаешь.

– Знаю. Спасибо мелкому. Хоть он обо мне не забывает, не то что его мать – партизанка.

Надо сказать, я никогда не была излишне открытой. Дела семейные оставались за дверьми нашего дома. Привычкой обсуждать с подругами личную жизнь я не обзавелась, и сейчас ничего не изменилось.

– Понять и простить, – вздыхаю и тянусь к бардачку за пачкой мятных леденцов.

Жутко нервничаю. И из-за экзаменов, и из-за того, что Женя сразу после их сдачи улетит в летний лагерь.

Мой храбрый мальчик немного сопротивлялся, говорил, что лучше поможет мне с переездом, но я-то видела, как его глаза загорались огнем при одном упоминании о заграничной поездке.

Делюсь с Аней своими мыслями и переживаниями, так далеко Жека никогда ещё был от нас.

– Макс против, но особо не вмешивается, – закидываю в рот леденец и сразу делаю глоток воды, ощущая легкое покалывание свежести на языке.

– А мне кажется, здорово! Вот то, что нужно! Мелкий развеется, и ты отвлечешься. Когда в последний раз отдыхала по-взрослому? Можем с тобой съездить куда-нибудь, у меня осталась от отпуска парочка дней.

От неожиданного предложения закашливаюсь и случайно проглатываю леденец. Пока он со значительным дискомфортом проходит по пищеводу, я и плачу, и хохочу одновременно.

– Боже, Аня! Лучше молчи! – произношу хрипло, как только получается сделать полноценный вдох. – Что значит «по-взрослому»? Ты мне предлагаешь раскидать детей и погрузиться в разврат? И чем я буду лучше Максима?

Подруга мило мне улыбается, настолько, что хочется её отругать.

– Где твоя сумочка? Я найду паспорт и тебе покажу кое-что. Ты уже в разводе, – произносит серьезно и по слогам. – Свободная женщина. Что значит, как Максим будешь?

– Мне сейчас не до того. Нужно что-то с работой решать. Переезжать или остаться.

Аня цокает.

– Успеется, тебе ведь дали немного времени. Это всё мать вас в детстве застращала, Викуль. То, что она второй раз замуж не вышла, не значит, что и ты должна так поступать. Одиночество – её осознанный выбор, и, как можно заметить, счастья он ей не принес. Зачем повторять чужие ошибки?

– Ты меня сейчас к чему подталкиваешь?

– К тому, чтобы ты дала себе шанс быть свободной, счастливой. Тебе перезагрузка нужна. Посмотри на себя, бледня вся. Скинула сколько, килограмм десять?

– Шесть всего.

– Вот идиотка, – цедит сквозь зубы. – Давай рассмотрим разные варианты. К примеру, ты останешься благочестивой, верной своей работе, детям, прошлому… Кто тебе за это спасибо скажет? Максим – кобель этот? Он, как и все кобели, думал, что может вытирать об тебя ноги. А всё, знаешь, почему? Потому что ты порядочная. Хорошая мама и жена. Был уверен, что проглотишь в случае чего. А как иначе, он же у тебя первый, единственный, – её передергивает. – Да слава богу, что раскрылся мерзавец, пока ты молодая. Успеешь ещё встретить достойного и построить нормальную семью.

– А ты мне поможешь с поиском, – хмыкаю я.

– Я бы с радостью, но дай себе для начала найти, – смеется подруга. – К тому же я не припомню, чтобы у тебя были проблемы с мужиками.

В её словах столько уверенности, что я невольно округляю глаза.

– Тебя понесло неизвестно куда.

– Нет, это ты на своем Максиме застопорилась. Очнись! Даже несмешно. Каждый раз, когда отдыхать выбираемся, к тебе кто-нибудь подходит познакомиться. Если скажешь, что я не права – укушу, – предупреждает.

– Да глупости это всё, – отмахиваюсь.

– Глупости у тебя в голове взращены. Неужели действительно не замечаешь, как на тебя реагируют мужчины?

– Как и на всех остальных, – диалог начинает меня напрягать.

– Бесстыжая ты! Так бестолково профукать всё, чем наградила природа. Не поленись вечером, рассмотри себя в зеркале, а потом ещё раз поговорим.

С трудом, но мне удается перевести разговор в другое, более безобидное, русло.

Аня не первая, от кого я слышу комплименты, пусть и сомнительные, в отношении внешности. Но мне никогда не было до них дела. Более того, даже неприятен сам факт, что внешность может быть самым главным моим достоинством.

Единственное, в чем права подруга, так это то, что сложилось такое отношение у меня ещё в детстве. Мама всегда говорила, что красота моя на любителя, дескать, это даже к лучшему, не вырасту ни на что не способной приживалкой, коими она всех красивых женщин считала.

Но, судя по всему, со временем её взгляды изменились – чего не сказать о моих, – ведь теперь она считает, что быть замужем за состоятельным человеком – предел мечтаний.

За бестолковой болтовней проходит два с лишним часа. Аня вместе со мной дожидается момента, когда Женька, сияя улыбкой,