Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

Ловлю себя на мысли, что не понимаю, что происходит. Кто он вообще такой, чтобы меня отчитывать?

Господи, да работа – это единственное, что в моей жизни осталось незыблемым! Муж изменил, детям я не нужна уже так, как раньше…

– Ты мне нравишься, и я за тебя беспокоюсь, – произносит, глядя в глаза.

– Не стоит. Справлялась как-то без тебя до этого, и в дальнейшем продолжу, – поднимаюсь на ноги и делаю шаг в сторону мусорки, желая выкинуть кофе, ставший ненужным.

Слишком много сил отдано службе, чтобы слушать подобные нравоучения. Я всегда лично участвую в процессе сбора доказательной базы и менять ничего не собираюсь. С чего вдруг? Обычная практика. Мне нужно было найти труп, и я его нашла.

Сухо прощаюсь, испытывая ощутимый укол досады.

Почему у меня всегда так? Каждый пытается продавить свою точку зрения, навязать собственное мнение? Максим, мама, брат, теперь ещё и Арсеньев.

Могу долго сопротивляться, но, боже, я ведь тоже устаю!

Пока иду к пешеходному переходу, за спиной слышатся легкие шаги, затылок горит под его пристальным взглядом.

Думала, что он оставит меня в покое? Куда там!

– Если ты продолжишь, мы серьезно поругаемся, – предупреждаю, ощущая новую волну раздражения.

– Я должен быть благодарен твоему мужу. Если бы он не повел себя как мудак, у меня бы не было шансов, – его голос раздается над ухом, и я поеживаюсь, желая скрыть внезапно нахлынувшую дрожь.

Он слишком близко. Терпкий запах парфюма окутывает.

– Пожалуйста, давай без этого. Мне уже не шестнадцать.

Уже собираюсь перейти дорогу, но он перехватывает меня за локоть и разворачивает лицом к себе.

– Когда ты в последний раз жила в свое удовольствие? Делала что хотела? Жизнью наслаждалась? Давай только честно. Меня не интересуют поездки на отдых с семьей и посиделки с коллегами.

– Очень странный вопрос от человека, любящего давить на окружающих.

– И всё же ответь.

В мыслях я буквально кричу о своем желании быть счастливой. Но разгон у Арсеньева такой, что хочется соскочить с темы. Мы едва знакомы, долгое время не общались, а теперь он пытается пробраться мне в душу, да ещё и указывать! Кто так вообще делает?

Отстранившись, поднимаю голову и взглядом натыкаюсь на складку между бровей Арсеньева. Он выглядит напряженным, будто ужасно мной недоволен.

Пытаюсь сдвинуться с места, но он не дает.

– Я знаю, что излишне давлю. Всё понимаю, но с тобой по-другому никак не выходит, Вика. Ума не приложу, как подступиться. Твое желание не заводить новых отношений до развода я понял, но, поверь, очень неприятно было узнать, что ты в это время отчаянно жизнью рисковала. Очень не хочется подобных ситуаций в дальнейшем, поэтому тебе придется привыкнуть к моему присутствию в твоей жизни.

Глава 36

– Спасибо, что приехала, – с улыбкой смотрю на Анютку. Сколько мы не виделись? Месяца четыре? Да уж, жизнь завертелась крутым вихрем. – Сама бы я тут свихнулась.

Растираю пальцами лоб, не отрывая взгляда от ворот, ведущих на территорию школы, в которой сын сдает экзамен.

Незаметно для себя превращаюсь в матушку-наседку? Это всё чувство вины, которое меня не отпускает.

– А как иначе? Мой крестник последний экзамен сдает, – смеется она. – Дело важное. Хотя я тебя не узнаю, Вик, если честно. Где твоя выдержка? Парню пятнадцать… Не отругал тебя за излишнюю опеку?

– Нет, довольный стоял. Улыбался.

Так вышло, что я была единственной родительницей, кто остался с детьми до самого последнего момента: пока их не завели в класс. Переживала больше, чем сын.

Женька был расслаблен, болтал и шутил с друзьями. Сына мое присутствие действительно никак не смутило, даже напротив, мне показалось, он был рад, что я не уехала, как остальные родители.

– Они ведь уже взрослые, – Аня стреляет в меня лукавым взглядом, хочет ещё больше нервы пощекотать.

Кошусь в её сторону.

– Эти взрослые пришли кто без ручек, кто без воды, кто с температурой. Отпаивала их. Можешь мне не рассказывать об их самостоятельности, я прекрасно помню свою юность. К тому же забота о детях никогда не бывает не к месту.

Я бы многое отдала, чтобы мама меня поняла или хотя бы постаралась это сделать. Просто выслушала и поддержала добрым словом. Но имеем, что имеем: родительница считает меня глупой эгоисткой, думающей только о своих чувствах.

Мы почти перестали общаться, остались лишь дежурные звонки, которые проходят раз в неделю в стиле «вопрос – ответ».

Аня оборачивается и окидывает насмешливым взглядом коробку с канцелярскими товарами, закинутую мною на заднее сидение мерса.

Я, возможно, переусердствовала вчера, затариваясь всем необходимым, но зато мне так спокойнее.

– А вода где? – уточняет.

– В багажнике. Но там осталось всего пару бутылочек. Они все пить хотели. Надеюсь, не будут без конца бегать в туалет, иначе родительницы растерзают в общем чате. Скажут, что из-за меня их детишки не успели справиться с заданиями.

Какое-то время мы болтаем с Аней на отвлеченные темы. Она делится случаями из практики относительно деток и их взаимоотношений с родителями.

Мы с ней начинали вместе как помощники следователя, но Роднина быстро поняла, что следствие – это не ее, и решила податься в сферу судебной психологии, теперь пересекаемся с ней по работе, но гораздо реже.

– Это всё хорошо, но не думай, что сможешь соскочить с главной темы, – интонации её голоса внезапно меняются. – Когда ты мне планировала рассказать о разводе?

Тяжело вздохнув, убито прикрываю глаза.

Сложно скрывать очевидное, но мне совершенно не хочется думать о бывшем муже и о всей той грязи, которую он развел за моей спиной. Каждое упоминание, как прокручивание ножа, вогнанного им в самое сердце.

Думаю, этот чудесный подарочек останется со мною надолго.

– А что тут рассказывать? Согласно статистике, в нашей стране распадается более семидесяти процентов браков, так что… Мы с Максом вполне себе заурядные ребята, Анют. Всё старо как мир. Увидев шикарные сиськи, не смог