Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

неправдами будет стараться надавить на меня, заставляя простить любимого папочку. Спровоцируй я её в этот момент, и, возможно, она бы уже никогда не вернулась ко мне, посчитав, что я только и ждала повода с ним разойтись.

– Вика, – Арсеньев оттолкнулся от своего мерса и сделал пару шагов в мою сторону. – Ты мне нравишься, и я этого не скрываю, но бегать за тобой и уговаривать уделить мне минутку свободного времени я точно не стану.

Его слова звучали предупреждением.

– О, ты решил, что я цену себе набиваю? – я усмехнулась. – Поверь, нет. Мне есть чем заняться, и внимание твое мне ни к чему. А сейчас извини, мне нужно к семье.

– Виктория, ты от нас прячешься? – голос брата вырывает меня из воспоминаний. – Сидишь в уголочке тихонечко, пока твой отпрыск с друзьями из меня все силы выжимает.

Сама не понимаю, зачем раз за разом прокручиваю в голове последнюю встречу с Арсеньевым. Злюсь на себя, но стоит отвлечься, и вот уже я снова пытаюсь разобраться в себе и понять, откуда же такой осадок на душе взялся.

Стас падает в соседнее кресло словно подкошенный. Передернув плечами, тянется к столу за бутылочкой минералки.

– Откуда в них столько энергии?

– А мы с тобой разве другими были? – отвечаю вопросом на вопрос.

– Нам никто таких праздников не устраивал, – брат обводит глазами просторный зал.

В этом году я совершенно зашилась и долго не могла определиться, где же праздновать день рождения сына. Наверное, сказалось нервное напряжение, накопившееся во мне в свете последних событий. В итоге меня хватило лишь на то, чтобы арендовать загородную базу отдыха, чтобы дети могли поплавать в бассейне и поиграть в боулинг.

– Спасибо тебе, – опускаю руку ему на предплечье. – Одна я бы не справилась.

– Да ну брось! Наняла бы автобус, – он смеется, делая вид, что вся его помощь заключается только в том, чтобы привезти сюда парочку друзей сына.

– Вот ты дурачок!

Мы с ним переглядываемся, и Стас задорно мне подмигивает.

– Я хоть поем тут нормально.

– Вы с Агатой поругались?

Выражение его лица стремительно меняется, становясь хмурым. Он молчит какое-то время.

– Черт его знает, Вик. Если так, то я и не понял причины. Всё было нормально. Она решила погостить пару дней у родителей, а теперь возвращаться не торопится, – поджимает губы, дескать, такие дела.

– А поговорить?

– Ой, ты её знаешь. Слушать не переслушать, только вот суть претензий мне всё равно неясна.

– Не могу поверить, что мой чуткий брат может быть таким сухарем бездушным.

– Потому что ты мне мозг не взрываешь. Если спросить, то всё четко и по делу. А эти её: «Ох… Мне бы хотелось чего-то особенного», просто бесят. Как я должен понять, что ей надо, если она сама не знает?! – Стас прикрывает глаза и трет лоб ладонью. – Только не говори мне, что ей нужно отдохнуть. Мы из Туниса вернулись месяц назад, а до этого она две недели в Праге с подругами отдыхала.

– Может, наоборот? На работу пора? – не могу улыбки сдержать.

Шучу, конечно же. Моя невестка – домохозяйка, и их с братом это всегда устраивало, так какое мне дело может быть?

– Я тоже об этом подумал, – недовольно бурчит.

– Всё, не злись, или я позову Женю с друзьями, и они снова тебе устроят забег, – пододвигаю свое кресло поближе, так, чтобы беспрепятственно голову опустить на плечо брату.

– Какая жестокая. Дай передохнуть пару минут. Сама только с девчонками немного в виртуальную реальность поиграла, а на меня этих тигров натравить хочешь, – Стас треплет меня по голове, совсем как в детстве.

Пару минут мы с ним молчим.

– Я хочу, чтобы у Жени и Евы были такие же отношения, как у нас с тобой, – произношу, с тоской глядя на своих детей.

После возвращения Евы Женя её стал игнорировать, не то чтоб совсем, но без лишнего повода старается с сестрой не общаться. Если попрошу позвать её к столу, то зовет, а сам инициативу не проявляет.

Зато дочка, напротив, ведет себя так, будто ничего не случилось. Только без умолку говорит об отце, чем неимоверно раздражает брата, а когда остаемся наедине, просит папу простить и начать снова жить вместе, рассказывает о том, как он страдает, делится своими переживаниями.

Стараюсь с ней разговаривать, как со взрослой, объяснять, что такое сложно простить, но всё тщетно.

– Они помирятся, – заявляет Стас с полной уверенностью. – Дай им время. Ева осознает, что ведет себя глупо, её перестанет нести на тему отца, и Жека сам пойдет на контакт.

– Я не припомню, чтобы мы с тобой ругались серьезно. Максимум сутки, и я снова хвостиком за тобой неслась, – с улыбкой вспоминаю то безмятежное время.

– Ты была хорошая девочка, хоть и доставляла мне массу проблем. А я… Вся моя нелюбовь к тебе вышла, как только впервые увидел, – произносит с усмешкой, наблюдая за тем, как Женя резвится с друзьями в десятке метров от нас. Кто-то из них выбил страйк, и теперь они дружно смеются и улюлюкают, громко споря о чем-то.

– Впервые слышу о нелюбви, – отстраняюсь от него, чтобы в глаза заглянуть.

– Да лежи ты, – резко и неаккуратно прижимает мою голову к своему плечу. – Знаю я твои замашки и пристальный взгляд. Я брата хотел, – впервые мне признается. – Так хотел, что два дня рыдал в своей комнате, когда бабка сказала, что мама тебя родила. Они на пару с отцом не могли меня успокоить, а потом, после выписки, мама мне тебя показала, и я понял, что мы с этой маленькой лупоглазой куклой подружимся, – сделав паузу, добавляет. – Правда, потом узнал, как ты умеешь ночами орать…

Ладонью хлопаю его по колену.

– Какой ты бессовестный! Лупоглазая орущая кукла – так себе характеристика младшей сестры.

– Это я от зависти, – смеется. – Я так хотел длинные волосы, а мать меня стригла под ноль, а тебя уже из роддома привезли с волосами до плеч. Так обидно было.

Я всё же сажусь ровно в своем кресле. Оглядываю брата, словно оценивающе и, прищурившись, предлагаю:

– Ты сейчас можешь волосы отпустить.

– Нашла дурака, – по-доброму огрызается.

Он протягивает мне упаковку моих любимых мятных леденцов, и на душе внезапно становится светло, словно и не