Измена. Я умею быть сильной - Марта Заозерная

тогда прилететь, но возможность отсутствовала, мы запускали новый проект, и я, можно сказать, жил на производстве. Почти каждую ночь оставался у себя в кабинете ночевать.

– Когда мы опрашивали твоих сотрудников, каждый второй так удивлялся наличию проблем. Можешь спать спокойно, Алла им, наверное, доплачивала. За молчание.

Мои слова его веселят.

– Я бы не удивился.

– Её стиль, я помню.

– Меньше всего мне сейчас хочется разговаривать о ней, давай лучше о тебе поговорим.

– Есть ещё что-то, что ты обо мне не узнал?

– Ты мне, конечно, не поверишь, но я твое досье не изучал. Пока что. Хотел для начала лично узнать, а после – сравнить данные со своими впечатлениями.

Ловлю себя на мысли, что мне нравится наблюдать за тем, как непринужденно он держится. Движения рук, мимика… вся манера общения вызывает интерес.

В какой-то момент замечаю, как на него пристально смотрит девушка, сидящая поблизости.

Это шутка такая? Опять?

Интуиция начинает подсказывать, у него столько любовниц, что он и по именам их всех не помнит, хотя и проблем с памятью не наблюдается. На таких – обеспеченных, уверенных, наглых – барышни сами вешаются.

И надо бы порадоваться за мужика, сказать: «Эх, какой молодчина», но я неожиданно для себя злюсь.

– Девушка за соседним столиком на тебя смотрит, – сообщаю ему.

– Ты хочешь, чтобы я её отругал за это? – лукавый огонек мелькает в его взгляде.

– Нет, я хочу сказать, что она пришла не одна, а в компании молодого человека. Это нормально? Когда мы ужинали с Виталием, было точно так же.

– Серьезно? Я внимания не обратил, – он растирает щеку ладонью, словно проверяя длину щетины.

В следующее мгновение он снова меня удивляет. Поворачивается и вальяжны взмахом руки приветствует незнакомку, со стороны этот жест больше на издевку походит.

Смутившись, девушка отворачивается, и на нее тут же обрушиваются вопросы от спутника.

Я отворачиваюсь, ощущая себя глупым подростком. Вспоминаю то время, когда подобные шутки казались чем-то смешным, и внезапно улыбаюсь.

Достаю из сумочки телефон, стараясь отвлечься.

– Довольна? Она больше не смотрит, можешь не ревновать, – клонит голову набок и улыбается.

– Ты пригласил меня в самый дорогой ресторан города для того, чтобы позорить?

– Нет, но, признаюсь, запомниться или вызвать резонанс очень хочется. Тогда, гляди, и слухи быстрей расползутся, – усмехается. – Мне это на руку будет. Вообще, я бы предпочел пригласить тебя к себе в гости, к примеру – на завтрак, но решил, что это будет слишком нагло с моей стороны.

– А у твоей наглости разве границы есть?

– Не уверен. Пока их никто не встречал.

Видя мое смущение, он берет себя в руки и дальше ведет себя более, чем прилично.

Пока он делает заказ, я беру в руки телефон и нахожу в нем сообщение от свекрови.

«Дрянь, ты за это ответишь!»

Первое желание – позвонить и узнать, в чем дело, но я себя торможу. Может, она прибухивает от горя?

Вместо этого пишу дочери, уточняя все ли в порядке. Сообщение висит непрочитанным.

– Что-то случилось? – Владимир подается вперед.

– Надеюсь, что нет, – откладываю мобильный в сторону.

– Расскажи о себе, – просит вежливо.

– Спрашивай, – киваю, устраиваясь поудобнее в кресле.

– Почему органы правопорядка?

– Мне всегда было интересно, как устроена служба. В следствии и дознании женщин немало, поэтому никогда не видела в своей специальности чего-то выдающегося. Закончила юрфак, полгода ходила на неоплачиваемую стажировку, – с легкой ностальгией вспоминаю то время. Макс очень злился из-за того, что я редко дома бываю. – Когда место освободилось, меня приняли в штат. Обычный небольшой отдел, мне там нравилось.

– Никогда не думала начать адвокатскую практику? – спрашивает увлеченно.

Мне льстит его заинтересованность.

– Знаешь, нет.

Зато Макс предлагал множество раз.

Дальше разговор сам собой перетекает на тему семьи. Он рассказывает о том, что его мать давно и серьезно болеет и частенько манипулирует сыном темой своего здоровья.

– Удивительно, ты так спокойно об этом рассказываешь, – я мягко улыбаюсь. – Я думала, мужчины не терпят любых посягательств на свою решительность.

– А что остается? Это ведь мать, – хмыкает, окидывая меня оценивающим взором, и приподнимает вверх уголок губ. – Очень хочется верить, что мужественность моя при этом не страдает.

– Твоя жена тоже была её проектом?

– Отчасти. Неприятно признавать, но при желании Алла умеет производить нужное впечатление. Где надо глупая, где надо чуткая, легко подстраивается под окружающую среду.

Чего не скажешь обо мне.

Я специально сократила до минимума общение с матерью, чтобы не слушать её нравоучений. Уверена, что она посоветует проявить гибкость и простить мерзавца на первый раз. В её глазах он давно зарекомендовал себя как приличный и любящий супруг, к тому же идеальный отец.

Кстати, о детях.

– Как ты узнал, что Женя всё ещё у моего брата гостит?

При упоминании Стаса в груди загорается огонек, согревает. Мне очень повезло с ним. Хочется верить, что спустя годы Ева также сможет думать о брате только с теплом и благоговением.

– Увидел их в магазине. Кажется, чипсы выбирали на вечер. Предвосхищая твою гневную тираду, скажу – я не следил. Случайно вышло. Когда был у тебя в кабинете, заметил ваше семейное фото и запомнил, как парень выглядит.

Смотрю на него с сомнением. Разве может судьба столько раз сводить? Я не верю.

– С братом вы тоже похожи, – уточняет между делом. – Я понял, что ты вечером будешь свободна, и решил воспользоваться случаем. Мне же нужно тебя как-то отблагодарить за спасение. Да и нравишься ты мне.

Последнюю фразу произносит как само собой разумеющийся факт. Ни капли стеснения или неловкости.

– Поэтому в нашу первую встречу ты прошелся по мне прилюдно.

– Был не прав, признаюсь. Извини, – звучит искренне, иначе бы послала его. – В тот день я был немного не в духе. Сначала перелет, потом проверка ваша… Вишенкой на торте стал рассказ секретаря о том, что вы застали в моем кабинете жену, сношающуюся с твоим муженьком. Затупил.

– Надо сказать, самого полового акта мы не застали, только жаркая прелюдия, после которой мои парни рассмотрели все достоинства Аллы.

– Ты меня успокоила, – он смеется.

В этот момент он кажется очень даже милым. Пару секунд любуюсь его открытой