(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр

— О, я подожду, — томно шепчу я, ощущая, как желание пульсирует где-то глубоко внизу. — Интересно, что бы ты сейчас сделал, окажись твои руки на свободе?

— Придушил бы тебя, — цедит он, глядя мне прямо в глаза затуманенным взглядом. Но в этом взгляде уже нет прежней злости — там что-то другое. То, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Знаешь, — мой шепот становится еще тише, интимнее, — я ведь должна вернуть тебе должок. Чтобы мы наверняка были квиты.

Глаза Джодэка расширяются. Он смотрит на меня так, словно я безумная. А может, просто не верит, что я решусь. Что осмелюсь.

Наши губы соприкасаются.

Это легкое, почти невесомое касание, но меня словно молнией прошивает. Он дергается, будто от пощечины, и резко отворачивает голову. Но дыхание его сбивается, становится рваным — я слышу это, чувствую кожей.

Отстраняюсь, молча изучая его. Неужели я настолько ему отвратительна?

Непроизвольно двигаю бедрами, скользя по его телу чуть выше, чтобы удобнее сидеть. И вдруг ощущаю — подо мной явственно увеличивается бугор. Твердый, горячий, живой.

Сердце пропускает удар.

Смотрю на его плотно сжатые губы, на желваки, играющие от напряжения на скулах. Он хочет меня. Что бы ни говорил, как бы ни отворачивался — тело не обманешь.

— Думаю, — шепчу уже увереннее, — я не в полной мере вернула тебе долг.

Вспоминаю тот поцелуй в библиотеке. Его напор, его наглость. И теперь я делаю то же самое — беру свое. Наклоняюсь и целую его. Жестко, требовательно, не оставляя выбора.

Его тело напрягается, становится жестким, будто вместо мышц под кожей стальные канаты. Он сдерживается изо всех сил, возводя между нами невидимый барьер. Но я чувствую, как барьер трещит.

А потом — толчок его языка. Он отвечает.

Тело подо мной расслабляется, сдается, и новая волна наслаждения окутывает меня с головой. Я теряю себя в этом поцелуе, растворяюсь без остатка. Руки блуждают по его щекам, шее, зарываются в волосы. А внизу все сильнее скручивается тугой, пульсирующий узел желания.

Джодэк отрывается от моих губ и утыкается носом мне в шею. Дышит тяжело, прерывисто, словно только что пробежал марафон.

— Хватит... этих пыток, Лина, — шепчет изможденно. — Надо прекратить то, о чем мы пожалеем.

— Нет, — отвечаю упрямо, почти дерзко. — Я хочу получить то, что недополучила.

— Хватит! — резко кричит он, пытаясь напугать. Но я лишь молча мотаю головой.

Нет. Нет и ещё раз нет.

Запускаю пальцы в его волосы и снова целую. Теперь мне хочется двигаться, чтобы хоть немного погасить этот пожар внизу. Повинуясь инстинктам, начинаю вырисовывать бедрами небольшие круги, не разрывая поцелуя.

Джодэк отвечает — его тело тоже шевелится подо мной, подстраиваясь, толкаясь навстречу. Со стоном он разрывает поцелуй.

— Поверни голову, — приказывает властно, и я подчиняюсь без колебаний.

Его губы касаются моего уха, спускаются ниже по шее, чередуя поцелуи с легкими покусываниями. А когда он прикусывает грудь у самого основания декольте, с моих губ срывается громкий стон.

Этот звук становится последним рубежом.

— Я так не могу, Эстер... — молит он измученно. — Пожалуйста...

— Я прекращу, — мой голос хриплый, чужой, — если ты признаешь, что сейчас существую я. Только я. И никакого призрака прошлого между нами нет.

Он замирает.

Я смотрю в его штормовые глаза, затянутые пеленой страсти, и словно вижу его душу. Вижу, как он пытается отыскать там образ той, другой. Той, кого возвел в культ. И не находит.

Впервые он видит меня по-настоящему. Не глупенькую девушку, не обузу, не врага. А меня — живую, настоящую, из плоти и крови.

— Признайся хотя бы себе, Джодэк, — шепчу я. — Что ты жаждешь меня.

Он закрывает глаза. Я вижу, как под веками мечутся мысли, как он борется сам с собой. Ищет ее — и теряет.

А когда открывает глаза, в них — полная капитуляция.

Мне бы ликовать. Я снова выиграла. Но вместо ликования — дрожащие руки, которые расстегивают его жилет, пуговицы рубашки, нижнюю сорочку. Я готова идти до конца. Сегодня я украду у судьбы еще один день счастья. Буду беречь его всю жизнь.

Джодэк смотрит ошарашенно, дышит прерывисто, возбужденно. А потом резко толкает бедра вверх — нетерпеливо, требовательно.

Я наклоняюсь и покрываю его тело поцелуями. Жадно, исступленно, изучаю каждый сантиметр его могучего торса. Руки блуждают по горячей коже, запоминая, впитывая.

Повторяю все, что он делал со мной: дорожка поцелуев от шеи к груди, легкое прикусывание соска — и он стонет. Глухо, протяжно, так, что мурашки бегут по коже.

Опускаюсь ниже, к ремню. Ловлю его пожирающий взгляд, полный огня.

Пальцы смыкаются на пряжке...

— Графиня! — раздается приглушенный стук в дверь.

Я замираю. Сердце обрывается и проваливается куда-то вниз.

— Слушаю, Тривон, — откликаюсь, положив голову на грудь Джодэка. Слышу, как бешено колотится его сердце под моей щекой.

— Вам письмо.

Всего два слова. Но внутри все леденеет.

Почему так всегда? Стоит только приблизиться к счастью, стоит только позволить себе хоть каплю тепла — мир обрушивается. Все желания, все чувства отходят на второй план. Долг зовет.

— Проклятье, — шепчу себе под нос.

— Графиня? — повторяет дворецкий.

— Уже иду.

Перелезаю через маркиза, встаю на ноги, торопливо поправляя юбки. Бросаю последний взгляд на Джодэка — он смотрит недоверчиво, растерянно. Не понимает, что происходит.

Не выдерживаю.

Бросаюсь к нему, впиваюсь в губы отчаянным, прощальным поцелуем. Целую так, будто он — лекарство, без которого мне не жить. Вкладываю в этот поцелуй все: любовь, боль, надежду.

А потом выбегаю, слыша за спиной возмущенный рык и лязг цепей.

— Простите, что потревожил, — начинает оправдываться Тривон, — но вы просили извещать незамедлительно...

— Вы поступили правильно, — перебиваю, беря письмо. Голос звучит ровно, хотя внутри все дрожит.

Пробегаю глазами по строчкам. С каждой секундой хмурюсь все сильнее.

— Тривон, срочно подготовьте лошадь. И принесите простой плащ в кабинет.

Иду в кабинет, механически складываю в сумку пачки денег. Руки не слушаются, но я заставляю себя быть собранной.

— Все готово, госпожа, — дворецкий протягивает накидку. — Вы воспользуетесь помощью господина Кронкайда?

— Ты же читал письмо... — мой голос срывается. — Если я снова обращусь к Гроссу и охотнику за головами, они накажут Алексис.

— Хочу заметить, район, в который вы отправляетесь, полон негодяев и преступников. Нессе опасно находиться там одной.

— Я знаю. — Накидываю плащ, проверяю сумку. — Если не вернусь после полуночи, отправь посыльного в мужской клуб. Расскажи все Кронкайду.

— Да, графиня.

Я выхожу в ночь, чувствуя на губах вкус его поцелуя. Молясь, чтобы он не стал последним в моей жизни.