Марь Иванна и очень плохой дракон. Поварская школа попаданки - Юна Рунова

Глава 12

Глава 12

Следующая неделя пролетела с таким свистом, что наверное в Золотом квартале слышали. Да, тремя днями ничего не ограничилось, и под вопросом оставались стены и пол, но мебель уже была готова, новые рамы с прозрачными стёклами вставлены в окна, добротные двери с красивой резьбой установлены, а скатерти и занавески пошиты.

В двери чёрного хода плотник по моей просьбе сделал раздаточное окно, а во дворике стояли старые столы и стулья. Я решила пощадить часть старой мебели и пока оставить её в качестве уличной. Завсегдатаи Калача с радостью обедали под тёплым летним солнышком в окружении цветущих кустов, за которыми пришлось ехать чуть ли ни в королевскую оранжерею.

Надо сказать, что и сам Кривой квартал оживился. Глядя на выкрашенный свежей побелкой трактир, его новую крышу и уютный дворик, многие жители решили навести порядки и у себя. Из уст в уста передавали, что именно я заказала для ремонта, как украсила стойку, да как попросила пошить шторы и расписать посуду.

Люди тянулись к трактиру с утра и до позднего вечера. Я старалась быть везде: помогать Анри на кухне, следить за тем, что происходит во дворике, доводить до ума форму, мебель и прочее, постоянно курсируя из одной лавки в другую. А ещё я готовилась к походу на фабрику и специально для этого перешивала одно из своих платьев у местной портнихи, с которой мы очень быстро подружились.

Клодет была из тех, кто по-русски говоря из того самого сделает конфетку. Именно через неё я нашла отличные ткани для пошива формы и обновления гардероба мсье Солана. Именно она помогла мне со шторами и рассказала, чем можно обработать скатерти, чтобы грязь не впитывалась. Мы были совершенно на одной волне, словно дружили всю жизнь.

Оказалось, что когда-то у Клодет был салон в Золотом квартале, но всё разрушил один богатый поклонник, которому она отказала. Мда. Все беды от мужчин! И от драконов тоже!

Сегодня у нас должна была пройти итоговая примерка, и я рассчитывала прямо от подруги отправиться на фабрику. Клодет сделала мне модную в высших кругах причёску и теперь любовалась итогом своего труда.

— Вот так будет просто невероятно! — придирчиво рассматривая меня со всех сторон, сказала она и подколола последнюю булавку. — Конечно, пришлось постараться, чтобы не было заметно отсутствие корсета и дело тут совершенно не в объёмах: твоей талии можно лишь позавидовать. Просто намётанный глаз аристократов видит насквозь. Особенно у великовозрастных матрон. Конечно, на фабрике ты вряд ли встретишь одну из них, но стоило подстраховаться. Жаль, что ты не желаешь вращаться в высшем обществе, возможно, ты смогла бы ввести новую моду, и сотни женщин сказали бы тебе спасибо, — с улыбкой сказала Клодет.

Ну, вращение в этих кругах ещё впереди, ведь кто-то должен донести до короля информацию о новом ресторане. Правда, сначала надо этот самый ресторан открыть, а до этого пока что далеко.

— Спасибо, платье выглядит шикарно и в то же время достаточно строго, чтобы появится в нём среди мужчин, — рассматривая своё отражение, сказала я.

Клодет довольно улыбнулась:

— Каву предлагать не буду. Я вижу, что ты уже вся в предвкушении. Удачи, Мари, будь осторожна! — сказала она.

Поблагодарив подругу, я вышла из её скромной на вид лавки. Так и чесались руки помочь и Клодет! Как же это несправедливо потерять всё и губить талант, латая чужие панталоны. Конечно, я утрирую, но сам факт, что какой-то негодяй просто так взял и испортил девушке жизнь, пробуждал во мне борца за справедливость.

У ворот фабрики я была примерно через час. Хоть это уродливое сооружение и виднелось издали, но добираться до него пришлось долго. Хорошо, когда тебя все воры и карманники знают в лицо, можно не волноваться за свой кошелёк и честь.

На местной проходной на меня посмотрели с любопытством, но в итоге всё же пропустили в административный корпус, оказавшийся вполне симпатичным новым зданием.

Почти на пороге меня встретил усатый мсье больше всего напомнивший жука-усача. Он забавно расправлял грудь и выпячивал живот, упираясь кулаком левой руки в поясницу. При этом кряхтел и шевелил густыми загнутыми вверх усами.

— Мадемуазель, простите не знаю вашего имени? — провожая меня в свой кабинет сказал он.

— Мадемуазель де Монтескю, — гордо задрав голову, сообщила я.

Усач почему-то побледнел, нервно крутанул ус:

— Так это меняет дело, мадемуазель! Чем я могу быть вам полезен? — с улыбкой поинтересовался он.

Разговор с мсье Жако оказался очень продуктивным. Я передала ему все размеры, объяснила, что заказ срочный, выбрала из имеющихся в наличие образцов те, что понравились, и даже напросилась на небольшую экскурсию по фабрике.

Усач то и дело рассыпался передо мной в комплиментах, причём они были адресованы попеременно, то мне, то фабрике и тому, как грамотно мсье Флобер тут всё организовал.

Когда же я увидела условия, в которых трудились рабочие, и услышала об одном единственном перерыве в пятнадцать минут… Сама не понимаю, как смогла себя сдержать! Особенно меня выбило из колеи, что на фабрике могли работать дети от десяти лет! Рабство какое-то и эксплуатация детского труда!

Да в моём детстве мы порой работали чуть ли не на равных со взрослыми, но там надо было поднимать своё хозяйство, а не глотать ядовитые пары на чужом заводе. В мечтах я уже стояла перед местным королём и требовала справедливого суда над этим Флобером!

— Совсем забыл! Мне же необходимо указать адрес по которому доставить ваш заказ, мадемуазель, — с улыбкой произнёс Жако, когда мы вернулись в административное здание.

— Да, конечно, — улыбнулась я в ответ.

Мы как раз стояли в приёмной, и управляющий пошёл в свой кабинет, ругаясь, что без какой-то Карин ничего невозможно найти. В этот момент двери кабинета напротив открылись на распашку, и оттуда вышла пожилая уборщица с ведром грязной воды и тряпками. Только моё внимание привлекла совсем не она, а портрет молодого мужчины, висевший на стене кабинета за спинкой роскошного обятнутого кожей кресла. Красавец горделиво улыбался с холста и явно был доволен собой. Где-то я уже эту физиономию видела!

— Простите, мадам, а это на портрете мсье Флобер? — поинтересовалась я у хмурой усталой женщины.

— Ой! Да какая же я мадам! Так! — она глянула на портрет через плечо. — Да, это он. Храни нас всех святая Анна, — уборщица