Коллекционер - Стаси и Элен Твенти

— Перестань болтать, — приказала она, но в ее голосе не было привычной стали. Ее руки рванули его рубашку, и ткань с треском поддалась.

— Вечно ты рвешь мою одежду, — вздохнул он, притворно укоризненно, пока его пальцы ловко расстегивали шнуровку на ее платье. — Это дорого обходится.

— Считай это платой за доступ, — парировала она, позволяя тяжелой ткани упасть на пол.

Он поднял ее на руки и за несколько шагов донес до массивного ложа. Он уложил ее, но не накрыл своим телом сразу, а опустился рядом, опершись на локоть, чтобы смотреть. Его взгляд скользил по каждому изгибу, каждой веснушке, каждому шраму — всем тем историям, которые он еще не знал, но уже любил.

— Перестань смотреть, как на диковинку, — она попыталась звучать резко, но под его взглядом ее кожа покрывалась румянцем.

— Но ты и есть диковинка, — возразил он, его пальцы медленно провели от ключицы до бедра. — И я намерен изучать тебя всю оставшуюся жизнь.

Его прикосновения были нежными, но настойчивыми. Он ласкал ее, как драгоценность, находил каждое чувствительное место и заставлял ее стонать. Но Кайена не была той, кто долго терпит пассивную роль. Она перевернула его на спину, оказавшись сверху, ее распущенные волосы создавали занавес вокруг их лиц.

— Моя очередь, — прошептала она, и ее губы отправились в путешествие по его телу. Ее прикосновения были иными — не исследующими, а утверждающими. Властными. Она знала, что заставляет его содрогаться, и использовала это знание безжалостно. Когда ее губы закрылись вокруг него, он закинул голову назад с глухим стоном, его пальцы впились в шелк простыней.

— Кайена… — простонал он, теряя контроль.

Она подняла голову, ее глаза пылали торжеством.

— Что, коллекционер? Не можешь вынести, когда тобой владеют?

— Если владеешь ты… я могу, — выдохнул он.

Она медленно опустилась на него, принимая его в себя, и они оба замерли на мгновение, наслаждаясь полным, совершенным соединением.

И тогда начался танец. Неторопливый, глубокий, полный немого понимания. Он перевернул их, и теперь он был сверху, его лоб уперся в ее.

— Я люблю тебя, — прошептал он, входя в нее с каждым движением. — Всю. Каждую частицу. И королеву, и дракона.

Ее кожа стала горячее под его ладонями, и он почувствовал, как мускулы ее спины напряглись, а по плечам пробежала рябь, намек на иную форму.

— Не бойся, — прошептал он, прижимаясь губами к ее плечу, чувствуя, как под кожей закипает сила. — Покажи мне. Всю себя.

С тихим рыком, который был чистой страстью, она позволила своему телу ответить. Ее ногти впились в его спину, но не оставляя царапин. Ее бедра двигались в унисон с ним с силой, которая могла бы сокрушить кости, но была направлена лишь на то, чтобы привести их обоих к краю.

— Алекс… — его имя на ее устах звучало как молитва и команда. — Сейчас.

Ее тело затрепетало вокруг него, и в этот раз она не пыталась сдержать изменение. Ее глаза вспыхнули ярко-зеленым, а кожа на мгновение стала прочной, как полированная чешуя. Это было не полноценное превращение, а лишь его отголосок, вырвавшийся наружу вместе с экстазом. И для Алекса это было не ужасом, а высшей формой доверия, самой интимной правдой.

Они лежали, переплетенные, тяжело дыша. Жар медленно спадал с ее кожи, возвращая ей привычную шелковистость. Алекс провел рукой по ее горячей спине, где он всего минуту назад чувствовал чешую.

— Знаешь, — проговорил он, разбивая тишину своим слегка хриплым голосом. — Мне начинает казаться, что «греть постель» с тобой — это буквально. Мне понадобится собственный ледяной родник, чтобы не испариться.

Кайена рассмеялась.

— Жалуешься?

— Никогда, — он крепче прижал ее к себе. — Теперь это мой любимый способ согреться.

Глава 46

Тень над замком

Несколько недель после грозы были самыми спокойными в жизни Алекса. Война остроумия превратилась в сотрудничество. Он сидел на ее советах уже не как наблюдатель, а как участник, чей странный, «не от мира сего» взгляд на вещи она ценила выше мнения любого из своих бородатых советников. Ночи, проведенные в ее покоях, были полны не только страсти, но и долгих разговоров, смеха и споров, которые теперь заканчивались не хлопнувшей дверью, а примирительным поцелуем.

Впервые в жизни Алекс чувствовал себя… на своем месте.

И именно поэтому он первым заметил, что что-то не так.

Сначала это были мелочи. Она вдруг замолкала посреди разговора, ее взгляд устремлялся в одну точку, на огонь в камине или на узор на ковре, и он видел, как ее пальцы нервно сжимают подлокотник кресла. Он пытался шутить, чтобы вывести ее из этого состояния, но она не реагировала, а потом встряхивалась, словно очнувшись, и заставляла себя улыбнуться. Слишком натянуто.

Потом стало хуже. Однажды утром она отменила совет, сославшись на головную боль — неслыханная вещь для Кайены, которая считала любую болезнь проявлением слабой воли. Алекс нашел ее на смотровой галерее, в том самом месте, где обрушилась стена. Она стояла у нового, еще пахнущего свежим раствором камня и просто смотрела на море. Ветер трепал ее волосы, но она, казалось, этого не замечала.

Он подошел и осторожно обнял ее сзади, положив подбородок ей на плечо. Она вздрогнула, как будто не слышала его шагов.

— Ты здесь замерзнешь, — тихо сказал он. — Что-то случилось?

— Ничего, — ее голос был ровным, но каким-то далеким. — Просто государственные дела. Скучные цифры.

— Кайена, — он развернул ее к себе, заставляя посмотреть ему в глаза. — Не надо. Не строй эту стену снова. Я же вижу. Что происходит?

Она на мгновение поддалась, в ее глазах мелькнула тень той самой уязвимости, которую он видел в ночь грозы. Но она тут же взяла себя в руки. Ее взгляд стал холодным.

— Ты видишь то, что тебе хочется видеть, сказочник, — отрезала она, высвобождаясь из его объятий. — Ты не мой духовник. Я просто устала. Оставь меня.

Она ушла, оставив его одного на продуваемой ветрами галерее. Стена, которую они разрушили, снова начала расти между ними, камень за камнем. Вечером, когда Алекс мрачно брел по двору, его путь преградил Рагнар. Лицо капитана было похоже на грозовую тучу.

— Что ты с ней сделал? — начал он безо всяких предисловий.

— О чем ты, капитан? — устало спросил Алекс. У него не было сил на очередную перепалку.

— Не прикидывайся идиотом, сказочник! — Рагнар сделал шаг вперед, его рука лежала на рукояти меча. — Она сама не своя последние дни! Не спит, не ест, смотрит