Коллекционер - Стаси и Элен Твенти

нашла себе забавную зверушку из другого мира и решила посмотреть, как она будет выживать в клетке? Как она будет есть у тебя с руки? Как она в тебя влюбится, не зная, что ты держишь в кармане ключ от этой чертовой клетки⁈

Его слова были как удары хлыста.

— Я была эгоисткой! Я боялась тебя потерять! — выкрикнула она в ответ, и в ее голосе звенели слезы.

— Боялась потерять⁈ — он снова рассмеялся, и в этом смехе была чистая боль. — Ты боялась потерять свою игрушку! Свой самый интересный экспонат! Ты же сама сказала — я коллекционер! Поздравляю, Кайена, ты переиграла меня на моем же поле! Ты оказалась лучшим, более безжалостным коллекционером, чем я когда-либо был!

— Не смей сравнивать! — ее лицо исказилось от ярости. — Я не такая, как ты!

— О, ты именно такая! Только твой уровень — максимальный! Я ловил бабочек, любовался ими и отпускал, а ты решила запереть меня в банке! Ты ничем не лучше меня, Кайена! Ты такая же лживая, эгоистичная манипуляторша!

Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша, и все то хрупкое, настоящее, что родилось между ними в огне, буре и откровенности, рушилось, превращаясь в пепел. Они снова были противниками. Только на этот раз они знали, куда бить, и от этого каждый страдал вдвойне.

— Ты пришел сюда за трофеем, — прошипела она. — Так чего же ты теперь злишься? Ты его получил. Ты выиграл. Ты залез мне под кожу, заставил меня чувствовать! Этого ты хотел⁈

— Я хотел правды! — заорал он. — Я хотел хотя бы раз в жизни не игры! А ты… ты построила самую изощренную ловушку из всех!

Он замолчал, проведя рукой по волосам. Ярость выгорела, оставив после себя только холодное, выжженное поле опустошения. Он посмотрел на нее в последний раз, и в его взгляде не было ничего, кроме усталости.

— Открой проход, — сказал он тихо и глухо.

Она замерла.

— Что?

— Ты все слышала. Открой. Этот. Проход. Я хочу домой.

Ее самый большой страх, который она сама же и озвучила, сбывался прямо сейчас.

Алекс не стал ждать ответа. Он развернулся и пошел к выходу из башни, не оборачиваясь.

— Алекс, подожди! — крикнула она ему в спину.

Но он уже не слушал. Он спускался по винтовой лестнице, и каждый его шаг отдавался гулким эхом.

Глава 49

Зеркало кармы

Он не помнил, как добрался до своей комнаты. Ярость закипала, требовала выхода. Он метался по тесной башне, как зверь в клетке.

«Игрушка! Эксперимент! Пешка!»

Он бросился к немой каменной стене, обрушил на нее кулак раз, другой, третий. Костяшки взорвались болью, но он продолжал бить, пока стена не покрылась кровью. Боль тонула в волне ярости.

— Ложь! — заорал он, и гулкий звук отдался эхом от сводов. — Все ложь!

Каждое воспоминание последних месяцев теперь отравлено. Ее смех, ее споры, ее взгляд у камина, даже ее дрожь в его руках — все это сплелось в один большой, жестокий спектакль. Он чувствовал себя униженным, обманутым и невероятно глупым.

— Я был таким наивным! Я, сука, поверил в искренность!

Он отшатнулся от стены, задыхаясь, схватился за волосы, рванул их.

«Она просто сидела и смотрела! Смотрела, как я ползаю на четвереньках! Как драил стойла, как пытался выжить, как с гордостью нес ей соленую воду! Она знала, что может вернуть меня домой, но ей было интереснее, что я сделаю в клетке!»

Его тошнило от осознания. Он сполз на пол, закрыл лицо окровавленными руками, и начал биться в дрожи. Вот она, настоящая правда.

Ярость сменилась ноющей болью. Это карма. Эта мысль вонзилась в его мозг. Он вспоминал своих жертв. И впервые увидел их боль, как свою собственную. Он вспомнил Алису. В то утро в пентхаусе, он видел в ее глазах не просто покорность, а подавленную, беспомощную любовь, которую он принял как должное. Сейчас его собственная грудная клетка сжималась от того унижения, которое он ей оставил.

Он вспомнил Катю. Ее глаза, наполненные наивным доверием, когда она поверила в его сказку о «потерянном гении». Он чувствовал себя тогда богом. Теперь он чувствовал себя идиотом, который этот дар превратил в грязь.

Он зарыдал. Сухой, рвущий горло всхлип выдавил из глаз горячие слезы, смешавшиеся с кровью на его лице. Это были слезы не из-за Кайены, а из-за них — за их боль, которую он только что почувствовал на собственной шкуре.

— Алиса, прости меня! — прохрипел он, его тело тряслось от агонии. — Катя, Кира! Простите! Я был таким наивным! Я понял. Я понял, каково это — поверить в сказку, а потом обнаружить, что ты просто галочка в списке!

Он лежал на холодном полу, дрожа от морального урона. Все его оружие — остроумие, наглость, красота, даже его любовь — оказалось бесполезным. Она победила его, не убив. Она сломала его, заставив почувствовать. В душе царила выжженная пустота.

Он жаждал вернуться в свой старый, предсказуемый мир. Туда, где быть циничным означало быть умным. Но даже эта жажда сменилась бессилием. Он знал, что должен уйти, чтобы восстановить свое эго. Он должен доказать ей, что он не игрушка.

Он нашел в себе силы, чтобы выйти из комнаты. Он направился туда, где знал, что она ждет его — в соколиную башню.

Глава 50

Решение

Он поднимался по винтовой лестнице. Каждый виток отзывался тупой болью в его окровавленных кулаках. В его душе царила сталь, но закаленная она была слезами.

Он нашел ее там же, где и оставил — в соколиной башне. Она сидела в кресле у окна, съежившись. Ее лицо казалось бледным и изможденным, глаза — красными и опухшими. Услышав его шаги, она вздрогнула, но не обернулась. Она ждала приговора.

Алекс подошел и остался стоять, глядя на вид из окна — на далекую линию горизонта, за которой находился его мир.

— Ты пришел, — произнесла она, и голос ее звучал как шелест бумаги.

— За ключом, — ответил он. Его голос был глухим, без эмоций.

Она поднялась на ноги, ее тело выпрямилось. Она выбрала не защищаться, а сразу отдать ему его свободу.

— Я открою проход, Алекс. Сейчас. Ты можешь уйти.

Алекс сделал шаг к ней, его окровавленные костяшки заметно напряглись.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил он, и в его голосе появилась жгучая боль из прошлой ночи. — Чтобы доказать себе, что ты поступила правильно? Что я был просто экспериментом?

Она отшатнулась.