Коллекционер - Стаси и Элен Твенти

перемирии. Наконец он отстранился, лишь на несколько сантиметров, чтобы заглянуть ей в лицо. Ее глаза огромны, темны, полны эмоций, которых он никогда раньше в них не видел. Дождь хлестал в дыру в стене.

Их поцелуй был взрывом. Не нежным и не ласковым. Он был яростным, голодным, отчаянным. Поцелуй, подпитываемый адреналином от пережитой опасности и тремя днями ледяного молчания.

Его пальцы запутались в ее волосах, притягивая ее еще ближе, и он почувствовал неестественный жар, исходящий от ее кожи. Ее ногти впились в его плечи. Это был поцелуй, который кричал: «Ты жива» и «Ты здесь», и еще сотню вещей, которые они никогда не смогли бы сказать друг другу вслух.

Он оторвался от ее губ, чтобы перевести дух, но не отпустил ее. Его лоб уперся в ее, дыхание было горячим и прерывистым. В глазах Кайены не осталось и следа шока — только жажда, зеркально отражавшая его собственную.

— Я ненавидела эти три дня, — прошептала она, и ее голос был хриплым, почти незнакомым.

— Я тоже, — выдохнул он.

Он взяла его за руки и потянула по длинным коридорам, в свое крыло.

— Молчи, — приказала она, когда дверь в ее спальню захлопнулась. Ее руки рванули его за ворот рубашки. Ткань с треском поддалась. Но прежде чем он успел снять ее, ее пальцы сами нашли застежки его брюк. — С меня довольно твоих слов. Теперь я хочу действий.

Она ловко расстегнула их, и он, помогая, сбросил с себя всю одежду. Но едва он обнажился, она резко развернула его и толкнула спиной на груду мягких подушек, сброшенных с кровати. Теперь он лежал внизу, а она возвышалась над ним на коленях, вся в пыли и оборванном шелке, похожая на воительницу или богиню грозы.

— Теперь моя очередь смотреть, — заявила она, ее взгляд скользнул по его напряженному телу, и он почувствовал, как под этим взглядом закипает еще сильнее.

Она не стала медлить. Ее пальцы скользнули по его груди, животу, бедрам — не лаская, а исследуя, заявляя права. Ее прикосновения были властными, и он, всегда привыкший контролировать, позволил ей это, стоном выдавая свое наслаждение. Когда ее рука наконец сжала его член, он закинул голову назад, не в силах сдержаться.

— Кайена… — простонал он.

— Я сказала, молчи, — она наклонилась, и ее губы, горячие и влажные, обхватили его член. Она взяла его в рот с такой уверенной, безжалостной нежностью, что у него потемнело в глазах. Ее язык выписывал виртуозные круги, ее руки сковывали его бедра, не давая ему двигаться, полностью подчиняя его ритму, который задавала она.

Это было невыносимое блаженство и абсолютная капитуляция. Он впился пальцами в ковер, его тело выгибалось, повинуясь ее воле. Но он не хотел так быстро сдаваться. Собрав волю в кулак, он сел, заставив ее отстраниться с удивленным, почти возмущенным взглядом.

— Хватит, — его голос прозвучал хрипло. — Я хочу быть внутри тебя. Сейчас.

Он перевернул ее, чтобы уложить на бок, лицом к себе. Их взгляды встретились — пылающие, полные взаимного вызова. Он притянул ее к себе, и она сама направила его внутрь себя, ее рука легла на его ягодицу, помогая ему войти.

Оказавшись в ней, он замер, наслаждаясь плотной, обжигающей влагой, что приняла его. Но Кайена не собиралась позволять ему задавать темп. Как только он вошел, она пришла в движение. Ее бедра начали двигаться в своем, соблазнительном и неумолимом ритме, глубоко принимая его каждый раз. Она смотрела ему прямо в глаза, и на ее губах играла торжествующая улыбка.

— Неужели ты думал, что все будет так просто, коллекционер? — прошептала она, ее дыхание сбивалось в такт движениям. — Что ты просто возьмешь то, что захочешь?

— Нет, — он рычал, его руки скользили по ее бедрам, пытаясь хоть как-то восстановить контроль. — Я знал, что придется за это бороться.

Он перевернул ее на спину, но она встретила это движение новым вызовом. Ее ноги тут же обвились вокруг его талии, пятки впились ему в спину, притягивая его глубже, еще глубже. Она подняла бедра навстречу его толчкам, и теперь это был настоящий поединок — нежный и яростный одновременно.

Он накрыл ее собой, его губы нашли ее сосок, и он принялся ласкать его языком и зубами, заставляя ее кричать и выгибаться. Но и она не оставалась в долгу. Ее ногти оставили длинные красные полосы на его спине, ее руки впились в его ягодицы, направляя его, ускоряя его, требуя от него большей силы, большей отдачи.

— Вот так… — она задыхалась, ее голос был полон власти и наслаждения. — Да, Алекс, вот так!

Она сама была так близка, это читалось в ее глазах, в судорожных сокращениях ее внутренних мышц, сжимавших его. Он чувствовал, как теряет контроль, как волна накатывает и на него. Он опустил голову, уткнувшись лицом в ее шею.

— Я не могу… больше… — простонал он.

— Со мной, — приказала она, ее губы прижались к его уху. — Кончай со мной.

Этот властный шепот стал последней каплей. Он с криком, в котором смешались ее имя и рык, вогнал себя в нее в последний раз, и почувствовал, как ее тело разрывается от мощного, долгого оргазма. Ее крик, дикий и освобождающий, слился с его стоном.

Глава 42

Блеск знакомых зеленых глаз

Его имя, сорвавшееся с ее губ в финальном, срывающемся крике, было последним чисто человеческим звуком. Оно смешалось с его собственным стоном, и в этот миг что-то щелкнуло.

Алекс почувствовал это прежде, чем увидел. Тепло ее кожи под его ладонями сменилось невыносимым жаром, будто он прикасался не к телу, а к раскаленной докрасна печи. Воздух вокруг них загустел, в нем появился едкий запах серы и пепла. Алекс инстинктивно попытался отстраниться, но не успел — ее руки, только что нежно лежавшие на его спине, вдруг сдавили его с силой, не оставлявшей сомнений: это уже были не женские пальцы, а тиски из мускулов и кости.

Он увидел, как ее глаза, темные от страсти, вспыхнули буквально — засветились изнутри ядовито-зеленым пламенем, зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели. Ее кожа, еще секунду назад шелковистая и влажная, стала менять текстуру, покрываясь мелкими, плотными чешуйками, которые на его глазах росли, твердели и начинали переливаться, как расплавленный рубин.

Он попытался откатиться, но то, что обнимало его бедра, перестало быть просто парой ног. Ноги превратились в мускулистую плоть, которая обвивала его и не давала пошевелиться. Ее тело начало расти, расширяться, выталкивая его прочь.