Босс замедленного действия - Оливия Хейл

— Возможно.

— Тот, о ком ты можешь мне рассказать?

— Пока все только начинается, — говорю я. — Но она живет, кстати, здесь неподалеку. В этом районе.

— Она мне уже нравится, — говорит мама. — Тебе нужен кто-то серьезный. Кто-то с нормальной работой.

Я приподнимаю бровь.

— Это комментарий о других женщинах, с которыми я встречался?

— Да. Ты умный мужчина, с таким же обаянием, как у твоего отца. Я знаю, ты можешь получить любую женщину, какую захочешь, но настоящий вопрос в том, какую женщину хочешь ты? Ты заслуживаешь лучшего, дорогой.

Я вздыхаю. Конечно, она так думает. Но я вижу перед собой глаза Одри, ее надежды на будущее, ее идеалистические мечты о мире и знаю, что это убьет меня, если я разрушу эту невинность.

И я не уверен, что способен ее не разрушить.

— Ты слишком высокого мнения обо мне, — говорю я.

— Это моя работа. Иди уже. Иди, очаруй ее и привези домой знакомиться.

Я смеюсь.

— Ты так хочешь невестку?

— Да. Ты слишком много работаешь. Баланс, Картер. Все дело в балансе.

Я все еще качаю головой над ее словами, когда иду удивительно короткое расстояние до разваливающегося дома-ловушки Одри. Отец звонил. Из ниоткуда.

Не знаю, как бы я отреагировал, если бы он сделал то же самое со мной. Боже, мне теперь нужно фильтровать звонки? Я не отвечаю за то, что скажу или сделаю, если сниму трубку и услышу его голос на том конце.

Последнее десятилетие я задвигал его существование на дно сознания. Но должен был догадаться, что он откажется оставаться погребенным.

Я жду у дома Одри, переписываясь и с ней, и с водителем, чтобы скоординировать встречу. Сегодняшнее свидание будет другим. Предвкушение и желание смешиваются во мне. У нее не было полтора года. Полтора года.

Я должен сделать его чертовски захватывающим.

Одри открывает входную дверь и замирает, увидев меня. Огромная улыбка озаряет ее лицо, зажигая глаза. Что-то дает сбой в груди.

Это преступление — так смотреть на мужчину. Как будто он твой любимый человек в мире.

— Привет, — говорит она.

— Привет, мелкая.

— Спасибо, что заехал. Что мы делаем сегодня?

— То, что ты однажды назвала необходимым в отношениях. Я подумал, тебе стоит дать шанс взять меня на тест-драйв.

Ее рот приоткрывается.

— О. То есть… да. Хорошо. Я бы хотела.

Я усмехаюсь и тянусь, чтобы мягко щелкнуть ее по подбородку.

— Не то, Зажигалка. Хотя это можно устроить.

Определенно, абсолютно, с удовольствием.

Она краснеет.

— Понятно.

Машина везет нас через город, обратно в Манхэттен и к Виллидж. Она казалась типом, который предпочитает непубличные свидания. Такие, где мы можем узнать друг друга, где нет риска, что нас кто-то увидит.

Она догадывается, как только Том останавливается у моего здания. Швейцар, узнав машину, открывает ей дверь.

— Картер…? — спрашивает она.

Я кладу руку ей на поясницу.

— Помнишь, как ты хотела мужчину, с которым можно готовить ужин?

— Смутно, да. Я такое говорила, да?

— Точно говорила. Что ж, сегодня твой вечер.

— Мы идем к тебе в квартиру, — шепотом говорит она.

— Либо так, либо я снял впечатляющий номер в отеле, чтобы поразить тебя. Тебе придется угадать, когда увидишь.

Она мягко шлепает меня по груди. Я почти хватаю ее тонкую руку и прижимаю на место.

— Шутник, — говорит она.

— Всегда. Пойдем. Лифт сюда.

Она молчит, пока мы поднимаемся, тишина становится напряженной. Я давно никого не приглашал в свою квартиру. Было время, когда вечеринки после мероприятий были обычным делом. Даже время, когда я безрассудно, настойчиво давал доступ женщинам, с которыми встречался, просил их ждать меня там после работы. Думаю, нам обоим нравилась нелепость этой идеи. Фальшивая изысканность и игра в отношения, которые, как мы оба знали, ненастоящие.

Те дни давно прошли. Это было поверхностно и безрассудно, а Одри не заслуживает ни того, ни другого. Это, напротив, чувствуется настолько реальным, что грозит раздавить меня.

— О, — выдыхает она, входя в холл. Она выглядит маленькой под высоким потолком. — У тебя лофт.

— Возможно, немного индустриально, но здесь отличное освещение.

Ее голос полон благоговения.

— Это место невозможно преуменьшить, знаешь.

— Значит, не стоит и пытаться?

— Нет, — она останавливается в центре огромного пространства и медленно кружится, рассматривая гигантские окна, изогнутый диван, кухню открытой планировки. Здесь, наверное, поместилось бы десять ее квартир.

— Нравится? — спрашиваю я.

Ее улыбка дразнящая.

— Нормально. Но нет запаха плесени, и, Картер, у тебя нет пожарной лестницы.

Я качаю головой и пересекаю пространство. Ее улыбка превращается в усмешку, она пятится, пытаясь убежать, но мой диван искусно блокирует путь. Это игра для двоих. Она все еще смеется, когда я целую ее, она как лесной пожар в моих руках.

Я ошеломлен, когда наконец поднимаю голову, в животе горит жгучая потребность. Каждый ее восхитительный изгиб в моих руках, как живой уголек… Готовый зажечься.

Рука Одри скользит вниз, сжимая мою, она тянет меня к кухне.

— Можно полную экскурсию?

— Эм, да. Да. Позволь мне показать тебе.

— Это гостиная.

— Да. Здесь кухня. Я думаю, но я здесь редко бываю.

Она фыркает.

— Конечно, нет.

— Домашний офис там, — говорю я, указывая на одну из комнат от коридора. — Гостевая спальня, гостевая ванная, а здесь…

— Твоя спальня, — она стоит на пороге, заглядывая в большую комнату. Вид моей кровати посылает еще одну волну жара через меня. Она выглядит как обычно, большая и заправленная, но ее присутствие меняет все.

Воздух ощущается наэлектризованным.

— Да, — говорю я.

— У тебя такая большая кровать.

Несколько неуместных ответов проносятся в голове. Один даже вертится на языке, но я не хочу, чтобы она чувствовала давление. Никогда.

— М-гм.

Одри смотрит на меня с усмешкой.

— Это был очень сдержанный ответ?

— Я боролся со своими порывами, поверь.

Она смеется, ее рука снова находит мою. Мы возвращаемся в гостиную, оставляя мою кровать со всеми ее дразнящими обещаниями в покое.

Она запрыгивает на один из стульев у кухонного островка.

— Итак? — говорит она. — Что это за штука, которая, по моим словам, обязательно должна быть в отношениях?

Я начинаю закатывать рукава рубашки.

— Готовить ужин.

Улыбка, расползающаяся по ее лицу, стоит всего этого.

— Мы будем готовить?

— Да.

— То есть… ты будешь готовить?

Я закатываю глаза.

— Насколько это может быть сложно?

— Это полностью зависит от того, что ты хочешь приготовить, — она делает движение, чтобы соскользнуть со стула, я поднимаю руку, останавливая ее.

— Я помню, ты конкретно упоминала, что хочешь, чтобы мужчина тебе готовил.

— Но я