Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

class="p1">Мама… папа… Я думаю о них каждый день. Как будто дыхание мира через это воспоминание проходит. Я засыпаю с этим, просыпаюсь — и снова слышу в голове их голоса. Похороны я почти не помню. Да и хоронить-то было особо нечего — теневой пепел, чертовски трудный в обращении, никто не решился тронуть. Даже я. Особенно я. В нашем доме теперь хозяйничала Мара Эйвель — добрая соседка с шестого дома на Теневой улице, словно коровушка в переднике, всегда с булочками и заботой. Я оставила ей ключ. Не сомневалась — за род Мирст она постоит.

Как-то раз, через пару-тройку недель после моего присутствия в Тихом Круге, Магистр Теней попросил меня зайти к нему в кабинет — и коротко рассказал о произошедшем в ту злополучную ночь.

Магистр поведал, что за теми неизвестными теневыми магами он напряжённо следил сам около двух недель — те словно взялись из ниоткуда — в качестве теневых магов их не было ни в одном списке прибывших в город, они нигде абсолютно не числились.

Магистр знал всех теневых магов в городе поимённо и поэтому заметил чужаков сразу. Вычислил он их совершенно случайно — почувствовал, что фон наложенных теневых заклинаний защиты и приватности на Тихую башню — искажён. Начал спрашивать, анализировать, вызывать теневые отклики — никто из магов Тихого круга в эти заклинания не вмешивался. Но был чей-то другой след, чужой, странный… злой.

Нехитрым путём вычисления, путём заклинаний проявления тени — он вычислил, где в городе остановились эти маги. Приставил к ним лигатов, договорившись с Рейлтаном, и сам периодически за ними следил, чтобы те не натворили дел. Ловить их просто так, кидать в камеру — обоснований пока не было. Бюрократия, закон, канцелярщина, бумажная волокита — чтоб их черти драли. Допрашивать их, просить документы — Эврен лигатам запретил, чтобы не спугнуть гадов. Он надеялся выйти на более крупную рыбу, чем эти мелкие сошки — было очевидно, что за этими упырями определённо стоял кто-то ещё.

И в ту самую, злополучную ночь на 25 июля — Магистра от Совета отправили в Северные древности по заданию, мол, ходил среди жителей слух, что там орудовал теневой маг. Эврен тогда впервые позволил себе поспорить с элериархом — никаких странных теневых явлений в городе (кроме неясного вмешательства в Тихую башню) замечено не было, но та, не выслушав и поставив его на место, отправила Магистра проверять.

Разумеется, Магистр профессионально обшарил, перевернул вверх дном весь район Древностей, но ничего не нашёл. Злой, как собака, что ему пришлось впустую потратить время, которое он мог бы потратить на слежку за Этерна возьми откуда взявшимися теневиками… Магистр возвращался в Тихую башню, как вдруг почувствовал. Сильнейший теневой всплеск, да такой силы, которой он никогда не ощущал. Пробормотав короткое заклинание проявления тени, Хаэль увидел направление, светящееся серебряными нитями — и стрелой помчался по пути, выстланному серебряной змейкой.

Приближаясь к знакомой улице — он с ужасом понял, что этот дом принадлежит Асессору Совета по вопросам морального кодекса магических законов — Элире Мирст и её мужу, Летописцу Совета, Кейрону Мирсту. Сложив два плюс два, мужчина понял, что произошло что-то ужасное — и внутри дома, судя по заклинанию проявления — всё еще бушевала Тень, кого-то мучительно убивая, выжигая изнутри серебряным пламенем. И он побежал.

Поиски далее ничего не дали — теневики были уже мертвы и не оставили никаких следов. Теневые отклики тоже были безрезультатны — мне удалось стереть серебряным пламенем даже след их заклинания из самого пространства. Оформились они в городе под несуществующими именами, как обошли Сферу Отклика — неясно, как будто бы им… кто-то помог. Но более теневиков в городе не было — все были под крылом Тихого круга, и никто из них не помогал незнакомцам.

На самом деле — это были очень жуткие, тёмные две-три недели, всех моих новых знакомых постоянно дёргали на допросы, досмотры, просмотры теневых откликов — атмосфера недоверия так и витала в воздухе. Меня тоже допрашивали бесчисленное количество раз, пытаясь вытрясти из меня какую-то новую информацию, но я, как заведённая, повторяла всем одно и тоже. Правду. Но вскоре, после грубого разговора Эврена и Лаэрка Рейлтана, на тот момент занимавшего вдобавок к должности в Совете пост архонтера лигатов — они от меня отстали. Я краем уха, на автоматизме направляясь на теневую практику к наставнику Райсу, слышала этот диалог, вернее, не диалог, а злой рык Магистра Тени:

«Как вы, идиоты, можете думать, что она убила родителей⁈ А как ты, Лаэрк, объяснишь, мать его, что там делали два неизвестных даже, прах побери, мне, теневика⁈ Как их проворонили твои лигаты⁈» — приглушённо доносилась ругань из его кабинета, сокрытого границей из тяжёлой дубовой двери.

В Совете тоже сильно скорбели по столь трагичной смерти Асессора и Летописца. Сама элериарх и Семеро прислали мне два письма миридской почтовой службой, в котором выражали свои соболезнования. Иль-де-Вирел тогда окутал трёхдневный траур — чёрные ленты и флаги развевались по городу, отменили все развлечения, жители облачились в чёрное — трагедия действительно страшная. Нетипичная. Новость быстро, в мановение руки, разлетелась по городу, и сочувственные взгляды преследовали меня много-много лет после этого, даже несмотря на то, что Тень тогда забоялись еще сильнее, а я позже стала серебряной теневой ведьмой.

С Магией Тени у меня тоже сложилась не сразу — хоть она определённо любила меня, и работать теневыми заклинаниями у меня получалось виртуозно, но… я не хотела этой магии. Страшной магии, сильной магии, жуткой магии… Мне было невероятно морально больно её использовать, она напоминала мне о злополучном дне — о том, что я — убийца. Пару занятий с наставником Райсом я сорвала, убежав из аудитории в истерике — воспоминания о использовании магии Тени причиняли невероятную боль. Я убегала, как девочка, забывшая, как держать себя в руках. Вспышки памяти жгли меня, как соль на свежую рану. Мне казалось — если я сотку новое заклинание, я снова увижу кучи пепла. Почувствую, как я убивала.

Тень резала меня изнутри. Страх. Сожаление. Раскаяние. Позже, маленькими шажками, спустя сотню занятий — мне удалось смириться и принять ситуацию, а позже — и вовсе удостоиться чести носить серебряные теневые татуировки.

Хаэль… Я не знаю, сколько жизней я ему должна. Благодаря ему мне удалось избежать Ауланнара — той серой пасти, где меч и суд переплетаются в одну петлю. Он сумел доказать элериарху и Рейлтану, что я