На перепутье. Даард. - Ника Летта

— После обвала и подземелья все мы немного странные, — произнёс он.

— Нет, — медленно сказала Вика. — Не так.

Она не подходила ближе, и я мысленно вцепилась в это как в спасение. Дверь за её спиной оставалась открытой. Где-то дальше уже слышался шорох, кто-то приближался, но ещё слишком далеко. А Вика была здесь и очень близко.

Дракон внутри меня поднял руку медленно, почти мирно, будто хотел только успокоить её, удержать, объяснить.

— Виктория…

Я закричала внутри снова, уже без слов. Не подходи. Не верь. Беги.

Я билась внутри собственного тела так отчаянно, будто если приложить достаточно сил, если удариться о невидимую стену ещё раз, ещё сильнее, ещё больнее, то она треснет, и я снова смогу пошевелить хотя бы пальцем по своей воле.

Но тело мне больше не принадлежало.

Оно стояло перед Викой, дышало ровно, смотрело на неё глазами Итоя и поднимало руку так спокойно, будто в этом жесте не было ничего страшного. Будто дракон просто хотел коснуться её плеча, остановить, приблизить, проверить реакцию.

А я видела, как Вика напряглась.

Видела, как она не отступила сразу, но замерла на той самой грани, где человек ещё держится на упрямстве, хотя инстинкты уже требуют сделать шаг назад.

Пальцы почти коснулись её.

И тогда я рванулась, не знаю, чем именно, но рука дрогнула. Едва заметно, на мгновение. Так, будто по пальцам прошла слабая судорога.

Но Вика заметила.

Её взгляд опустился к моей руке, задержался на ней, а потом медленно поднялся обратно к лицу. В её глазах уже не было прежнего раздражения. Там появилось что-то другое: настороженность, сомнение и тонкая ниточка понимания, за которую я мысленно вцепилась обеими руками.

— Итой? — еще раз спросила она.

И в ту же секунду дракон сжал меня изнутри.

Боль вспыхнула где-то в глубине головы, резкая, белая, ослепляющая. Меня будто придавило к стенкам собственного сознания, заставляя замолчать, замереть, перестать мешать. Я закричала, но крик остался внутри. Снаружи тело только улыбнулось — мягче, шире, почти дружелюбно.

— Ты всегда была такой наблюдательной? — спросил он моим голосом.

Вика побледнела. Совсем немного, но я увидела. И он тоже.

Страх у неё был не такой, как у меня. Он был быстрым и злым, как искра перед огнём. Она испугалась — и тут же попыталась собрать себя обратно. И именно это ему понравилось.

Я почувствовала, как его интерес смещается. Как раздражение из-за сорванных поисков в документах уходит на второй план. Как Вика перестаёт быть случайной помехой и становится чем-то куда более занимательным.

Новой добычей. Меня затопило таким отчаянным чувством вины, что на миг стало трудно даже думать. Потому что он смотрел на неё моими глазами. Моей рукой тянулся к ней. Моим голосом произносил её имя.

Нет. Пожалуйста, нет. Только не её.

Я снова попыталась рвануться, но дракон удержал меня слишком крепко. Его внимание было уже там, на Вике, на её напряжённых плечах, на её взгляде, на том, как она не делала ни шага ближе, но и не бежала. Он наслаждался этой паузой, этим тонким мгновением перед тем, как жертва поймёт, что выхода нет.

И вдруг за спиной Вики раздался сухой, тяжёлый шорох.

Хвост по камню.

Дракон внутри меня застыл. А я впервые за всё это время почувствовала не облегчение даже — надежду. Болезненную, почти невозможную, от которой снова захотелось разрыдаться.

В кабинет вползли двое.

ГЛАВА 22. ЛЖЕ ИТОЙ И ЗАНАВЕСКА

ВИКА

Через двадцать минут после того, как мы вошли в кабинет Даарда, кабинета больше не было.

Ну… формально стены стояли.

Местами.

Окно выбито. Стол расколот пополам. Пол в глубоких бороздах, будто здесь не дрались, а пытались вспахать камень хвостами. Полки с книгами лежали на полу, свитки валялись вперемешку с осколками стекла, обломками мебели и какими-то дымящимися остатками магии.

Один стеллаж вообще торчал из стены под таким углом, словно его туда с чувством вбили головой.

Надеюсь, не моей. Я сидела в углу за перевёрнутым креслом, прижимая к себе порванную занавеску, которую зачем-то схватила в процессе. Зачем? Хороший вопрос. Наверное, мозг решил: раз вокруг апокалипсис, надо хотя бы занавеску спасти.

Очень полезный вклад, Вика. Молодец.

А ведь всё так хорошо начиналось. Ну, насколько вообще может “хорошо начинаться” день, в котором тебя выдернули обратно на Элтаэ, чуть не сожрали, потом потащили в храм разрывать брачную вязь с бывшим мужем-змайсом, а вокруг все говорили так, будто это обычная среда.

После храма я чувствовала себя так, будто меня выжали, прополоскали, пару раз приложили о стену и зачем-то вернули обратно в мир, где всё опять пошло не по плану.

Хотя, если честно, “не по плану” — это уже, кажется, местная национальная традиция.

Брачную вязь сняли. И я должна была бы радоваться.

Нет, я правда радовалась. Где-то там, внутри, под слоем шока, усталости, страха и желания немедленно найти зеркало, портал, дыру в пространстве, хоть кротовую нору — лишь бы вернуться домой к Сеичи. Но одновременно было странно. Как будто у меня из-под кожи вытащили тонкую иглу, которая давно болела, а я уже успела привыкнуть и считать эту боль частью себя.

Даард после ритуала стал другим. Он как был опасным чешуйчатым катком с дурной привычкой решать вопросы через угрозы, так им и остался. Но он больше не смотрел на меня так, будто его внутренний змей прямо сейчас решает: я человек или закуска.

Уже прогресс. Его новая благоверная после храма заметно просела. В прямом смысле. Сначала держалась, как фарфоровая статуэтка с королевским воспитанием и стальным позвоночником, а потом побледнела так, что даже я перестала язвить.

Печать у неё, видимо, опять начала выкручивать жилы за сам факт, что она помогает нам думать в сторону её мужа.

Даард это заметил сразу. Даже быстрее меня.

— В комнату, — приказал он одному из слуг. — Лекаря. И чтобы без сссамодеятельносссти.

Аширо попыталась возразить, но у неё даже голос не сразу вышел. Только губы побелели.

— Мне нужно…

— Тебе нужно не сссдохнуть раньше, чем ты ссстанешь бесссполезной, — отрезал Даард.

— Какая трогательная забота, — буркнула я.

Он посмотрел на меня.

— Хочешшшь тоже к лекарю?

— Я хочу домой.

— Это не лечится.

— У вас тут вообще хоть что-нибудь лечится нормально?

Император, который до этого молчал, вдруг посмотрел