На перепутье. Даард. - Ника Летта

— А Итой? — спросил Даард.

Вот тут стало тихо. Очень нехорошо тихо.

Дахор не ответил сразу. Просто посмотрел на лицо эльфа — слишком бледное, слишком неподвижное, уже почти чужое.

— Итой уже не здесь.

Меня передёрнуло.

Не буду врать: я знала этого противно гада достаточно хорошо, чтобы красиво страдать. Но сама фраза прозвучала так, что даже у меня внутри что-то неприятно ёкнуло. А потом я посмотрела на императора внимательнее.

На его хвост. На тело эльфа у него на руках. На воронку, из которой пахло Землёй. И мозг, видимо, решил наконец включиться.

— Стоп, — сказала я.

Все посмотрели на меня. Ненавижу, когда на меня смотрят существа, которые могут случайно снести стену хвостом.

— Что ещё? — спросил Даард.

— Он так не пройдёт.

Дахор медленно повернул ко мне голову.

— Как “так”?

— Вот так. — я показала на его хвост, потом на тело эльфа и снова на хвост. — Вы серьёзно собираетесь выползти на Землю в образе гигантского змея с окровавленным эльфом на руках?

Императр молчал, советник тоже, дух же древней драконницы смотрел на меня так, будто ей стало любопытно, насколько далеко я зайду в своей наглости.

Я махнула рукой в сторону воронки.

— Там люди, обычные, которые не привыкли смотреть на... на.... — я замаха руками пытаясь описать очевидное — На вот это вот все... Если вы вывалитесь туда вот так, кто-нибудь заорёт, кто-нибудь снимет видео, кто-нибудь вызовет полицию, скорую, МЧС, экзорциста, блогеров и, возможно, психиатров. Не знаю, в каком порядке.

— Полицию? — переспросил Дахор.

— Потом объясню. Сейчас главное: ноги.

Даард чуть прищурился.

— Вика.

— Что? — Я всплеснула руками. — Я серьёзно! Пусть встанет на ноги. Забыла уже как у вас это называется. Обернётся, примет человеческий вид.

Император ничего не сказал, просто передал тело Итоя Даарду на несколько секунд.

Вот это было странно. Нет, я понимала, что технически он не мог одновременно держать умирающего эльфа и превращаться. Но всё равно выглядело так, будто он отдаёт Даарду что-то слишком важное и больное, чтобы вообще выпускать из рук.

Имератор отодвинулся на полкорпуса. Его хвост напрягся, чешуя словно потемнела. Потом по комнате прошёл сухой, неприятный треск.

Я поморщилась.

— Ой, нет. Звук лишний. Очень лишний.

Кости — или что там у них менялось — перестраивались быстро, но от этого не менее мерзко. Хвост уменьшался, тело вытягивалось иначе, плечи меняли линию, позвоночник с хрустом собирал себя в человеческую форму.

Через несколько секунд перед нами стоял Дахор на ногах. Я окинула его взглядом.

— Ну… сойдёт.

— Рад, что соответствую, — сухо сказал он.

— Не обольщайтесь. У вас всё равно вид “я сейчас захвачу маленькую страну по дороге в аптеку”.

Бывший хмыкнул. Императов бросил на него взгляд, но спорить не стал. Забрал тело Итоя обратно — осторожно, слишком осторожно для существа, которое пять минут назад голыми руками выдёргивало из него магический меч.

И вот тут мне снова стало не смешно. Кровь. Она стекала по одежде Итоя, капала на пол, оставляла тёмные следы на руках Дахора. И где-то внутри этого умирающего тела была Даша, которую надо было успеть вернуть домой.

— Давайте уже, — сказала я и сама удивилась, как хрипло прозвучал голос.

Голая драконница удерживала воронку. Серебряные нити внутри дрожали, будто натянутые струны. Я шагнула первой. И прошла легко, как сквозь прохладную зеркальную гладь. На секунду меня обдало влажным холодом, запах асфальта стал сильнее, и я почти заплакала от облегчения.

Почти. Но я ещё успела обернуться, чтобы посмотереть успевает ли его страшнейшество за мной. Император шагнул следом, но остановился.

Дахор шагнул следом и вдруг остановился. Воронка вспыхнула красным, серебряные нити резко натянулись и ударили его в грудь невидимой стеной, он даже не отступил. Только сжал тело крепче, будто боялся, что проход отнимет у него не дорогу, а последнюю возможность.

— Дахор, — тихо сказал Даард.

Император не ответил, очередная попытка Воронка взвыла. Кольцо на его пальце вспыхнуло так ярко, что я зажмурилась. Воздух между мирами задрожал, будто сейчас порвётся не портал, а сама реальность.

Иллирия резко повернула голову.

— Сердце не пройдёт.

Дахор посмотрел на свою руку, замер на секунду и просто снял кольцо. Советник скользнул вперёд резко, почти зло.

— Нет.

Дахор протянул ему аретефакт.

— Держи.

— Не сссмей.

— Держи, сссаш Маарц.

Даард не взял сразу, а смотрел на него так, будто Дахор сунул ему в ладонь не артефакт, а всю империю вместе с петлёй на горле.

— Ты оссставляешь трон.

— Временно.

— Ты не знаешшшь, сможешь ли вернуться.

— Знаю.

Даард сузил глаза. Дахор чуть сильнее прижал к себе окровавленное тело.

— Я знаю, что она не выживет, если я останусь здесь.

Сказал — как отрезал. Даард с заминкой, но всё же принял кольцо. Сердце Пламени вспыхнуло у него в пальцах багровым светом. На миг по лицу драконницы прошла странная тень. Император же больше не смотрел на артефакт. Он смотрел только на проход, и на тело в своих руках. А затем сделала последний шаг.

ГЛАВА 24. ХРАНИМАЯ, ЛИЧНАЯ ЗОНА ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Дахор исчез в воронке с Итоем на руках, и Виктория шагнула следом почти бегом. На самом краю она обернулась. Что-то сказала. Даард не разобрал, в голове уже перестраивалась доска.

— Иллирий.

Старый гоблин появился почти мгновенно. Дворецкий, в отличие от молодых слуг, видел достаточно катастроф, чтобы понимать: если хозяин зовёт тихо, бежать нужно быстрее, чем если он кричит.

— Саш.

Он успел бросить один взгляд на разнесённый кабинет, на кровь, на опалённые стены, на пустое место, где только что была воронка, и благоразумно ничего не спросил. Даард это всегда в нем ценил.

— Все зеркала дома закрыть. Немедленно. Внутренние переходы — только по моей крови. Внешние — запечатать. Кто попытаетссся открыть без разрешения — брать живым, но без бережносссти.

Иллирий чуть склонил голову.

— Да, саш.

— Отправить кровного вестника главе дома. Коротко: император вне мира. Сссердце Пламени у меня. До моего приказа дом Маарц дейссствует как временный щит трона.

Вот тут старый гоблин всё-таки поднял глаза, лишь на мгновение.

— Исполню, — произнёс Иллирий уже тише.

Советник разжал ладонь. Сердце Пламени