Инкуб на сессию - Аника Ледес

Я покосилась на подругу. Та сделала невинное лицо.

— Не странным, — сказала я. — Просто... специфическим.

— О, специфическим, — оживилась Анна. — Это интересно. Молодой? Красивый?

— Анна! — возмутилась Софи.

— Что? Я лежу, мне скучно. Дайте хоть посплетничать.

Я вздохнула. Анна была старше нас на пять лет, работала в маркетинге и обожала лезть в чужие дела. Но по-доброму, не как Софи с её расследованиями, а скорее как старшая сестра, которой всё интересно.

— Молодой, — сказала я. — Красивый... ну, наверное. Странный. Застенчивый.

— Застенчивый? — переспросила Анна. — Это сейчас редкость. Обычно все такие уверенные, прямо тошнит. Ну и что? Влюбилась?

— Анна! — теперь уже я возмутилась.

— Что? Я просто спросила. Вы там вдвоём сидите, занимаетесь, он красивый... нормальный вопрос.

— Нет, — соврала я, но соврала твёрдо. — Не влюбилась. Он репетитор. У него свои проблемы. У меня свои. Мы работаем.

— Ну-ну, — сказала Анна с сомнением.

Софи фыркнула, но промолчала.

Мы просидели у Анны часа три. Смотрели какие-то смешные видео, пили чай, ели печенье, обсуждали её мужа (который, по словам Анны, «золото, но разговаривать вообще не умеет, приходится мысли читать»). К вечеру я поняла, что устала, но устала хорошо — той усталостью, когда мозг отдыхает от учёбы и проблем.

— Заходи ещё, — сказала Анна на прощание. — А то я тут скоро одичаю.

— Обязательно, — с улыбкой ответила я.

Домой я вернулась около восьми. В квартире горел свет, пахло почему-то ванилью, и Риэль сидел за столом с довольным видом.

— Я испёк печенье, — сказал он, указывая на тарелку с аккуратными золотистыми кружочками.

— Ты умеешь печь печенье?

— По рецепту, — скромно сказал он. — Там ничего сложного. Мука, масло, сахар, ваниль. И немного терпения.

Я взяла печенье. Оно было тёплым, рассыпчатым и невероятно вкусным.

— Риэль, — сказала я с набитым ртом. — Это потрясающе.

— Я просто следовал инструкции, — сказал он, но по его довольному виду было понятно, что комплимент приятен.

— Завтра экзамен по истории искусств у Альтаира, — напомнила я, дожёвывая печенье. — Ты можешь... Ну, поделиться удачей, как в прошлый раз?

— Конечно, — сказал он. — Я пойду с тобой и подожду в коридоре.

Утро началось с того, что Риэль выглядел ещё более нервным, чем я.

Он собрал мне сумку с ручками, водой и шоколадкой. Он проверил, взяла ли я студенческий. Он два раза спросил, выучила ли я билеты, хотя сам же меня вчера гонял по ним до посинения.

— Риэль, — сказала я, когда он в третий раз попытался поправить мне воротник. — Успокойся. Это я иду на экзамен, не ты.

— Я знаю, — сказал он, но его хвост метался по квартире, как бешеный. — Я просто... волнуюсь. Профессор Альтаир очень строгий. Он никому не ставит выше тройки просто так.

— Откуда ты знаешь?

— Я изучал преподавательский состав, — признался Риэль. — Когда мы начинали готовиться. Альтаир — самый сложный экзаменатор на вашем курсе. У него проваливаемость пятьдесят процентов.

— Спасибо за позитив, — буркнула я.

— Я просто хочу, чтобы вы были готовы, — сказал он. — И ещё... буду держать за вас кулаки.

— И хвост? — усмехнулась я.

— И хвост, — серьёзно кивнул он.

Мы вышли из дома.

В университет пришли за пятнадцать минут до экзамена. Аудитория профессора Альтаира находилась на втором этаже — большая светлая комната с высокими потолками, старыми партами и доской во всю стену. У дверей уже толпились студенты.

— Ну все. Я пошла, — сказала я, останавливаясь, и желудок скрутило от нервов. — Ты где будешь ждать?

— Здесь, — сказал Риэль, указывая на скамейку в конце коридора. — Я буду здесь.

— Спасибо. Постараюсь не опозорить своего репетитора, — пообещала я.

Он улыбнулся — робко, но тепло. Я оставила его у скамейки и вошла в аудиторию вместе с остальными.

Внутри уже сидело человек двадцать. Кто-то лихорадочно листал конспекты, кто-то шептался, кто-то просто смотрел в одну точку, переживая свой страх в тишине. Я нашла свободное место у окна и села, пытаясь унять дрожь в коленках.

Профессор Альтаир ещё не пришёл. Его стол был пуст, только стопка бумаг и неизменная чашка для чая ждали своего хозяина.

Я посмотрела в окно. Во дворе университета суетились студенты, светило солнце, и жизнь казалась такой нормальной и спокойной. А здесь, в этой аудитории, сейчас должно было случиться что-то страшное.

Дверь открылась.

Вошел профессор Альтаир. Сухой, подтянутый мужчина лет пятидесяти с аккуратной седой бородкой и пронзительным взглядом, от которого хотелось спрятаться под парту. На нём был идеально выглаженный костюм, как и всегда.

Он прошёл к своему столу, сел, окинул взглядом аудиторию. Тишина стала абсолютной.

— Начинаем, — сказал он. — Сейчас вы тянете билеты и садитесь готовиться. На подготовку — двадцать минут.

Один за другим студенты подходили к столу, тянули билеты и возвращались на места. Кто-то сразу начинал писать, кто-то сидел с отсутствующим видом, переваривая тему. Когда подошла моя очередь, сердце колотилось где-то в горле.

Альтаир протянул мне конверт. Я сунула руку и вытянула первый попавшийся листок. Развернула.

«Барокко и рококо: сравнительный анализ».

У меня вырвался вздох облегчения. Это мы учили. Это я знала. Ну, более-менее.

Я вернулась на место и начала лихорадочно писать тезисы. Рука дрожала, но слова ложились на бумагу. Характерные черты, материалы, колористика, основные представители. Бернини, Борромини, буйство форм, театральность. Потом рококо — камерность, пастельные тона, игривость, Ватто, Буше.

Двадцать минут пролетели как одна. Альтаир поднял голову от записей и обвёл взглядом аудиторию.

— Дюбуа, — сказал он. — Подходите.

Первые студенты отвечали, выходили с разными лицами — кто-то с облегчением, кто-то с кислой миной. Я сидела и прокручивала в голове тезисы, боясь, что они вылетят в самый ответственный момент.

— Матье, — сказал Альтаир. — Ваша очередь.

Я подошла к его столу и начала отвечать.

Говорила я, наверное, минут пятнадцать. Не идеально — где-то плавала в датах, где-то путала имена, — но в целом, кажется, неплохо. Альтаир слушал молча, изредка делая пометки в блокноте. Его лицо оставалось бесстрастным.

— Достаточно, — сказал он, когда я замолчала. — Теперь несколько дополнительных вопросов.

Дополнительные вопросы оказались сложнее билета. Альтаир спрашивал про цветовые решения в интерьерах разных эпох, про влияние социальных изменений на дизайн, про психологию восприятия в историческом контексте. Я отвечала, выкручивалась, иногда угадывала.

И вдруг — я не знаю, что случилось — воздух в аудитории изменился.

Стало как будто чуть теплее, чуть мягче. Краем глаза я заметила какое-то движение у стола Альтаира. Я перевела взгляд — и чуть не поперхнулась.

Профессор Альтаир сидел в своём обычном костюме, с чашкой чая