Инкуб на сессию - Аника Ледес

и строгим выражением лица. Но поверх костюма, прямо за спиной, у него были... крылышки. Маленькие, белые, пушистые крылышки, какие обычно рисуют на открытках ко Дню святого Валентина. А в руках, вместо ручки, у него оказался лук. Маленький, игрушечный, с тупой стрелой на конце.

Я замерла. Моргнула. Крылышки никуда не делись. Лук тоже.

Альтаир что-то говорил, но я не слышала. Я смотрела на этого строгого, седого, педантичного профессора в костюме за тысячу евро и с крылышками за спиной. Он был похож на купидона. На очень злого, уставшего купидона среднего возраста.

— Матье, вы меня слушаете? — спросил Альтаир.

— Да, — выдохнула я. — Простите. Задумалась.

Я уставилась в стену. Смотреть на него было невозможно — меня разрывало от смеха. Щёки горели, губы дрожали, я прикусила язык, но это не помогало. Картинка стояла перед глазами: профессор Альтаир, гроза студентов, с крылышками и луком.

— Вам плохо? — спросил Альтаир с подозрением.

— Нет-нет, всё хорошо, — прохрипела я.

Он продолжил. Я смотрела в стену и изо всех сил пыталась не заржать. В голове крутилось только одно слово: «Купидон». Профессор Купидон.

— И последний вопрос, — сказал Альтаир. — Как вы видите применение принципов барокко в современном дизайне интерьеров?

Я открыла рот, чтобы ответить, и поймала его взгляд. Он смотрел на меня в упор. Строго. Без крылышек.

Крылышки исчезли.

Я выдохнула и ответила. Более-менее связно. Альтаир слушал, кивал, делал пометки.

— Хорошо, — сказал он, когда я закончила. — Можете сесть.

Я вернулась на своё место и буквально рухнула на стул. Ноги не держали. Сердце колотилось где-то в горле.

Экзамен продолжался. Следующие студенты выходили к доске, отвечали, получали оценки. Я сидела и смотрела в одну точку, пытаясь осмыслить, что только что произошло.

Когда последний студент закончил отвечать, Альтаир собрал бумаги и встал.

— Результаты будут в ведомости завтра, — сказал он строго. — Свободны.

Аудитория опустела за минуту. Я вышла последней, потому что ноги не слушались.

В коридоре, на той самой скамейке, где я оставила Риэля, никого не было. Я огляделась — пусто. Только закрытые двери аудиторий и тишина.

— Лея!

Я обернулась. Риэль стоял в конце коридора, у окна, и махал мне рукой. Я подошла.

— Ты чего там? — спросила я.

— Я отошёл, — сказал он. — Ненадолго. Боялся, что не выдержу сидеть на месте.

— Ты бледный, — заметила я, рассматривая цвет его кожи.

— Я волновался, — сказал он. — Очень. Как прошло?

— Риэль, ты не поверишь, что я сейчас видела.

— Что?

— Профессора Альтаира... в костюме купидона. С крылышками. И с луком.

Риэль замер. Его лицо медленно менялось — от радостного до абсолютно ужаснувшегося.

— Что? — переспросил он.

— Крылышки, — повторила я. — Маленькие, белые, пушистые. На пиджаке. И лук. Игрушечный. Прямо во время моего ответа. Я чуть не лопнула от смеха.

Риэль схватился за стену.

— Лея, — простонал он. — Это была магия. Моя магия.

— Твоя?

— Я так волновался здесь, — выдохнул он. — Сидел, думал о вас, об Альтаире, о том, как он строг... И вдруг почувствовал, что моя магия вырывается. Я пытался её сдержать, но не смог. Она исказилась и... и проецировалась на него. А вы её видели, потому что вы связаны контрактом.

— То есть ты устроил Альтаиру образ купидона? — переспросила я. — Пока я там отвечала?

— Похоже на то, — убито сказал Риэль. — И он это точно почувствовал. Он инкуб. Он не мог не почувствовать чужую магию. Особенно мою.

— В смысле — твою? Откуда он знает твою магию?

Риэль посмотрел на меня с таким выражением, будто собирался признаться в убийстве.

— Лея... профессор Альтаир... он был моим преподавателем в магической академии.

Я уставилась на него.

— Чего?

— Он вёл у нас теорию эмоций и этику взаимодействия, — сказал Риэль, не глядя мне в глаза. — Я учился у него три года. Он трижды заваливал меня на экзаменах. Говорил, что у меня нет природных данных. Что моя магия нестабильна и непредсказуема. Что я никогда не смогу работать с клиентами...

— Подожди, — перебила я. — Ты хочешь сказать, что этот дядечка с седой бородкой, который только что принимал у меня экзамен — инкуб? И твой бывший профессор?

— Да, — простонал Риэль. — Очень успешный инкуб, между прочим. А меня он... ну, не то чтобы ненавидит, но точно не любит.

— И ты не знал, что он здесь преподаёт?

— Откуда? — в отчаянии сказал Риэль, хватаясь за голову одной рукой. — Я изучал список преподавателей... В магической академии он был просто «профессор Альтаир». А в университетском списке значится «Морис Альтаир»! Я не связал!

Я смотрела на него и понимала, что он действительно не знал.

— Риэль, — сказала я. — Дыши.

— Я не могу дышать, — сказал он. — Меня сейчас утилизируют.

— Никто тебя не утилизирует, — сказала я. — Пошли отсюда, пока он не вышел.

Мы рванули к лестнице, но на полпути дверь аудитории открылась.

Из неё вышел Альтаир.

Он увидел нас. Остановился. Посмотрел на Риэля долгим, тяжёлым взглядом.

— Риэль, — сказал он. — Зайди.

— Сейчас? — выдохнул Риэль.

— Сейчас.

Риэль побелел. Я сжала его руку — он даже не заметил.

— Я... да, профессор, — сказал он севшим голосом.

Альтаир кивнул и скрылся за дверью аудитории, из которой только что вышел. Риэль сделал шаг, споткнулся на ровном месте, чуть не упал, выровнялся и поплёлся за ним, как на эшафот.

— Я здесь, — крикнула я ему вслед. — Если что — кричи.

Он обернулся, попытался улыбнуться, вышло жалко. Дверь за ним закрылась.

Я осталась в коридоре одна. Села на подоконник, достала телефон, но смотреть в него не могла — в голове крутилось только одно: «Альтаир — его бывший профессор. Альтаир, который трижды его заваливал. Альтаир, который сейчас решает, вызывать инспекцию или нет».

Минута. Две. Пять. Десять. Двадцать.

Я уже начала вставать, чтобы начать ломиться в дверь, когда телефон вдруг завибрировал.

Я машинально глянула на экран — и замерла.

«Привет! Свободна сейчас? Хотел показать наброски по проекту. Может, заскочишь ко мне?»

Матис.

Сообщение висело уже два дня — я совсем забыла про него в этой суматохе с экзаменом и Альтаиром. А следом — ещё одно, отправленное сейчас:

«Лея, не хочешь сходить со мной в ресторан в воскресенье? Уютное место недалеко от набережной. Ответь, как сможешь:)»

Я уставилась на экран. Палец завис над кнопками.

Воскресенье. Ресторан. Матис.

Я представила этот вечер. Свечи, вино, его улыбку.

А потом представила Риэля. Как он будет сидеть дома один, готовиться к своей переаттестации, грызть учебники и поглядывать на дверь. Как его хвост будет нервно подрагивать. Как он будет делать вид, что всё в порядке,