Инкуб на сессию - Аника Ледес

Чёрт.

— Лея?

Я подняла голову. Риэль стоял в дверях кабинета. Живой. Целый. С озадаченным выражением лица.

Я сунула телефон в карман и подлетела к нему.

— Ну? — выдохнула я. — Что он сказал? Вызывает инспекцию? Лицензию отзывает? Тебя же не утилизируют?

— Что? — Риэль моргнул. — Нет. То есть... он сказал, что я дурак.

— Это я и без него знаю.

— Что моя магия всегда была нестабильной, но в этот раз она сработала... правильно.

— Правильно? Крылышки?

— Он сказал, что вы смеялись, — сказал Риэль, и в его голосе появилось что-то странное — то ли недоверие, то ли робкая надежда. — Во время экзамена. И это помогло вам расслабиться. И ответить. И что в этом, возможно, и есть моё призвание.

— Призвание?

— Он сказал, что я никогда не буду инкубом категории А, — сказал Риэль. — И что это нормально. Что я могу быть... другим. Помогать людям не через страсть, а через... ну, через смех. Через тепло. Через то, что у меня получается.

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

— То есть он тебя похвалил?

— Он сказал, что я идиот, но не безнадёжный, — поправил Риэль, и в его голосе послышалась робкая гордость. — Это от него высшая похвала. Он сказал, что я должен готовиться к переаттестации. И что шанс у меня есть.

Я выдохнула. Так шумно, что Риэль вздрогнул.

— Пошли отсюда, — сказала я, хватая его за руку. — Пока он не передумал.

Мы вышли из университета. На улице светило солнце — такое же наглое, как всегда, от которого приходилось щуриться. Я зажмурилась и подставила лицо лучам.

— Лея, — сказал Риэль, когда мы шли к метро. — Можно спросить?

— Валяй.

— Вам правда было смешно? Ну, с крылышками?

— У меня чуть инфаркт не случился от смеха, — честно сказала я. — Я чуть не лопнула прямо там, перед ним. И знаешь что? Он сказал, что моя подача была незабываемой.

Риэль посмотрел на меня с удивлением.

— Он сказал «подача незабываемая»?

— Да. И улыбнулся. Почти.

— Альтаир не улыбается, — нахмурился Риэль. — Он не умеет.

— Значит, я его научила, — усмехнулась я. — Так что, может, не всё так плохо?

— Может быть, — сказал Риэль, но в его голосе не было уверенности.

— Кстати, — вспомнила я, — а сколько ему вообще лет?

— Альтаиру? — Риэль задумался. — Около семисот пятидесяти, кажется. Он не любит говорить о возрасте.

Я споткнулась на ровном месте.

— СКОЛЬКО?!

— Семьсот пятьдесят, — повторил Риэль, подхватывая меня под локоть. — Примерно. Я точно не помню.

— То есть этот человек, который только что принимал у меня экзамен, родился в тринадцатом веке?

— Ну... да, — сказал Риэль. — Где-то так.

— И он выглядит на пятьдесят.

— Инкубы стареют медленно, — объяснил Риэль. — Очень медленно. И могут корректировать внешность магией, если захотят. Альтаир предпочитает выглядеть солидно. Говорит, что так студенты больше доверяют.

— Студенты? — переспросила я. — А как же клиенты? Ну, в смысле... Он же инкуб. Разве он не...

— Лет триста назад он отошёл от работы с клиентами. Говорит, что устал от «вечного спектакля», как он это называет. Теперь только преподаёт. И, кажется, счастлив.

— Триста лет назад, — повторила я. — Он устал от работы триста лет назад и теперь просто учит таких, как ты. И таких как я.

— Ну да.

Я попыталась представить, что значит — устать от работы, которая тебе надоела, и просто уйти. Триста лет назад. Когда в Европе соборы строили. Когда...

— Охренеть, — выдохнула я.

— Что?

— Ничего. Просто... охренеть.

— А тебе сколько? — спросила я, глядя на него новым взглядом.

— Мне восемьдесят три, — сказал Риэль.

— То есть ты старше меня в три раза?

— Примерно так, — кивнул он.

Я посмотрела на него. Восемьдесят три года. Старше моей бабушки. За его плечами — целая жизнь, о которой я ничего не знаю. Академия, архив, переквалификация, Маркус, бесконечные попытки быть кем-то другим.

— Риэль.

— Да?

— Ты старый, — усмехнулась я, потрепав его по волосам.

— Я знаю, — вздохнул он, глядя в отражение на испорченную мной прическу.

Я рассмеялась. Он улыбнулся. И на мгновение мне показалось, что всё будет хорошо. И экзамены, и переаттестация, и Альтаир с его внезапным благословением.

Мы дошли до метро, спустились в подземку, проехали две станции. Когда вышли на улицу, я вдруг заметила витрину — маленькую лавку с керамикой, ручной работой.

— Риэль, — сказала я, останавливаясь.

— Что?

— Ты обещал мне новую кружку.

Он посмотрел на витрину. Потом на меня. В его глазах мелькнуло облегчение — кажется, он боялся, что я буду обсуждать Альтаира и его возраст до самого вечера.

— Идём, — сказал он.

Внутри было тепло и пахло глиной. Полки ломились от кружек всех форм и размеров — смешных, с ушами, с надписями, с рисунками животных. Я прошлась между стеллажами, разглядывая, перебирая, прикидывая.

И остановилась.

На нижней полке стояли две.

Одна — тёмно-синяя, с золотистыми крапинками, похожими на звёзды. Вторая — кремово-белая, с такими же крапинками, только серебристыми. Они стояли рядом, и было ясно, что они задуманы как парные.

Я взяла их в руки. Синяя была приятно тяжёлой, белая — чуть легче. Они отлично смотрелись вместе.

— Хочу эти, — сказала я.

Риэль посмотрел на кружки в моих руках. Потом на меня.

— Две? — переспросил он.

— Две, — подтвердила я. — Они парные. Смотри, как красиво.

Он смотрел. Долго. На его лице появилось то самое выражение — смесь удивления, нежности и лёгкой растерянности.

— Вы будете пить из обеих? — спросил он.

— Нет, — сказала я, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Из второй ты будешь пить.

Он замер. Его хвост — видимый только мне — медленно, очень медленно обвился вокруг его ноги. Не от страха. Как-то иначе. Будто... грелся.

— Я... — начал он. — То есть, если вы хотите, я могу...

— Риэль.

— Да?

— Заткнись и иди плати.

Он моргнул. Потом кивнул и послушно пошёл к кассе с двумя кружками в руках.

Я смотрела ему вслед. На то, как он аккуратно ставит кружки на прилавок, как достаёт карту, как улыбается продавщице (та, кажется, слегка зависла — инкубы, они такие). На то, как его хвост покачивается сзади, расслабленный и счастливый.

Восемьдесят три года. Старше моей бабушки.

А ведёт себя как щенок, которому подарили новую игрушку.

Мы вышли из магазина с пакетом, в котором лежали две кружки — синяя и белая. Солнце уже садилось, небо окрасилось в розовый, и ветер был совсем не холодным.

— У вас хорошее настроение, — заметил Риэль.

— Ага, — сказала я. — Экзамен сдан, кружки куплены, Альтаира мы пережили. Прям как у нормальных людей.

— Вы и есть нормальный человек, —