Семь смертоносных шипов - Эмбер Хэмилтон

перед Роузом развеялся. — Подумай, сколько я смогла бы сделать, если бы знала, какой информацией владеют Гриммстоуны, какие секреты вы сами не знаете, что храните, просто потому что у вас нет хорошего переводчика. — Я улыбаюсь ему. Эд предан Роузу, но я догадываюсь, что есть нечто более сильное, чем его преданность (и легкий страх перед ним), — его желание помочь другу. — Я не иду ему наперекор. Он хочет выяснить, кто или что убило его отца, и доступ к знаниям Гриммстоунов — это то, что мне нужно, чтобы помочь ему.

Эд хмурится.

— Он в ужасе от мысли, что с тобой что-то случится. Я был серьезен, когда говорил, что вступление в Общество Гриммстоун — это обязательство на всю жизнь. И это также означает, что на твоей спине навечно будет мишень. После войны Корона изъяла из публичного доступа всю информацию по определенным темам — Кастелль, магия. Гриммстоуны спасли столько, сколько смогли, спрятали там, где только мы можем это найти. Если кто-то узнает, кто мы и что сделали, каждого из нас повесят. Гриммстоуны охраняют это знание ценой своих жизней. Я рискую всеми нашими жизнями, рассказывая тебе хотя бы это. — Он поводит плечами и отворачивается. — После выпуска быть одним из нас становится только опаснее. Ванденбергские Гриммстоуны — хранители священного знания. Но выпускники — его охотники. Они находят тайны и скрывают их, чтобы они никогда не попали в чужие руки.

Дыхание перехватывает.

— Какого рода тайны?

— Любые, — говорит он, поворачиваясь ко мне, его глаза холодны, как камни. — Политические, исторические, научные — что угодно. Мы храним знания до тех пор, пока не придет время миру узнать их. Иногда это время не наступает никогда.

Я смотрю на свои руки, лежащие на коленях. Вот почему Роуз был таким скрытным? Раньше мне это казалось бессмысленным — избегать опасности, когда смерть и так уже нависла над моей головой. Но это другое. Если я переживу следующие четыре дня, захочу ли я прожить остаток жизни в бегах, как сейчас?

Сердце колотится о ребра, когда я поднимаю взгляд на Эда. Его глаза такие темные, такие суровые, что я понимаю: я уже зашла слишком далеко. Эта жизнь, полная опасностей и тайн — эти парни будут жить с топором над головой всю оставшуюся жизнь.

Но эти знания, эта миссия… даже перед лицом смерти это манит меня, как маяк. И после двух дней учебы и расследований я знаю: это единственный путь вперед, единственный способ узнать, частью чего был Александр и что он знал.

— Пожалуйста, Эд, — говорю я. — Я понимаю риски. Я хочу это сделать. Позволь мне помочь тебе. Позволь мне помочь Роузу.

Эд вздыхает и смотрит на свои ботинки.

— Черт возьми. — Его глаза поднимаются к моим. — Пообещай, что не дашь Роузу убить меня за то, что я втянул тебя в это.

Я улыбаюсь, чувствуя себя поистине коварной.

Невозможно вырасти в пещерах и не научиться паре полезных трюков: карманным кражам, уклонению от королевской стражи и, что сегодня особенно пригодится, вскрытию замков.

Эд поможет мне принести клятву Обществу Гриммстоун на их сегодняшнем собрании; я буду замаскирована, так что Роуз не поймет, что это я, пока не станет слишком поздно. А пока до праздника еще есть несколько часов, и я решила снова поискать профессора. Обычно я бы не стала рассматривать взлом кабинета профессора Борхес, но она по-прежнему не отвечает на стук, а время утекает сквозь пальцы.

Замок поддается после нескольких уговоров шпилькой, и я приоткрываю дверь. В комнате темно. Тусклый серый свет из окон под потолком едва позволяет что-то разглядеть. Профессора нигде не видно, но, возможно, в ее кабинете есть хоть какие-то следы того, куда она ушла. Мне уже давно плевать на вторжение в частную жизнь, когда я прокрадываюсь внутрь. Мне нужно выяснить, где она сейчас.

Странная коллекция черепов наблюдает за мной сверху, когда я подхожу к столу профессора. Он всегда пребывал в состоянии творческого хаоса: стопки бумаг, книги, копии древних рукописей разбросаны повсюду. Во многих из них содержатся ивернийские руны — те самые, которые мы с ней пытались расшифровать вместе. Я перебираю их, но не вижу ни одной из тех рун, что выбиты на обложке книги, которую она мне дала.

Я открываю ящики один за другим, даже не зная, что ищу, движимая скорее предчувствием, чем чем-либо еще. Я отодвигаю свиток пергамента, и моя рука замирает. Под пальцами — длинный металлический предмет, похожий на кол. Странная вещь для хранения в ящике стола, но не более странная, чем все остальное в ее кабинете. У меня перехватывает дыхание не от самого предмета, а от крошечной фигурки, вырезанной на нем — спиралевидный дракон, очень похожий на того, что на обложке книги.

— Забавно, я помню, как оставлял тебя в твоей комнате.

Я подпрыгиваю и с грохотом захлопываю ящик. Роуз небрежно прислонился к дверному косяку; он был настолько бесшумен, что я даже не услышала, как он подошел. Как он это делает?

— Мне… мне уже лучше, — заикаюсь я.

Он мрачно смотрит на меня.

— Разве я не предупреждал тебя не бродить в одиночку? Или ты просто забыла, что Королева хочет твоей смерти?

Я сжимаю челюсти

— Мы заключили с ней сделку. А я не знала, где ты. Я не хотела терять время, когда могла заниматься расследованием. — Я подозрительно смотрю на него. — Откуда ты знал, что я буду здесь? Ты следил за мной?

Он фыркает.

— Нет. Мне что, делать больше нечего?

Я игнорирую его слова.

— Тогда как ты меня нашел?

— Никак. Я здесь по той же причине, по которой, полагаю, здесь ты. Я искал профессора Борхес, чтобы расспросить ее об этой книге.

Меня раздражает, насколько логично это звучит.

— Что ж, ее здесь нет.

— Очевидно. — Мы долго смотрим друг на друга, прежде чем он вздыхает и поворачивается к коридору.

— Пошли, Синклер. Я провожу тебя обратно в Берлез, раз уж тебе явно нельзя доверять. Пора готовиться к празднику.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Роуз действительно купил мне новую одежду. Когда мы вернулись в мою комнату, платье для сегодняшнего праздника висело перед дверцей шкафа.

Я спросила его, откуда он знает мои мерки, на что он лишь фыркнул, скользнув взглядом по моему телу сверху вниз и обратно. Я сверкнула на него глазами, пытаясь унять прилив жара, поднимающийся по телу.

Роуз ушел, чтобы дать мне возможность подготовиться, и я принялась изучать выбранное им платье. Должна признать… оно мне не