Новенькая - Алёна Шахнина

— Помогу, — соглашаюсь я.

— И еще. В школе будет создан комитет по борьбе с буллингом, — говорит она. — Ты должен его возглавить.

— Я?

— Да. Будешь беседовать с агрессорами и наставлять их на правильный путь. Ты имеешь авторитет, тебя будут слушать.

— Боюсь, от моего авторитета не осталось и звука, — фыркаю я.

— Значит, тебе нужно заработать его заново, — уверенно говорит Лера. — Не через травлю, а через помощь.

— Лер, я привык к другому, понимаешь? Конечно, травить мы больше никого не будем, но что я могу сказать другим, если я сам не справился?

— Как это ты не справился? — говорит Лера и садится рядом. — Ты сейчас сидишь здесь, со мной, с лузером. Ты принял помощь от меня и даже от своего главного соперника. Это большой шаг. Через помощь другим ты вылечишься полностью. И поймешь, как хорошо быть хорошим.

— Я попробую, — киваю я. — Если ты будешь рядом.

Она хлопает глазами и, кажется, не понимает, о чем я. Да я и сам не понимаю, о чем. Я просто хочу, чтобы она была рядом, на расстоянии вытянутой руки, а лучше ближе. И я сгораю от желания взять ее за руку, но сдерживаюсь. Наверное, это будет слишком нагло с моей стороны, поэтому я отворачиваюсь к столу, разрывая зрительный контакт.

Глава № 27 Лера

После выходных и двух дней жизни в одном доме в школу мы идем вместе. Дане стало лучше, он окреп и почти выздоровел. Предлагаю ему разойтись у ворот, а он отказывается. Эффект потрясающий: все здороваются с Даней и смотрят на меня, он быстро пожимает руки, и не задерживается. Идет рядом, в своей стихии, уверенный и гордый. Но без привычной ухмылки и оценки. Мы что-то обсуждаем, смеемся и вместе заходим в класс.

Кажется, я еще ни разу не заходила в этот класс без триумфа. Снова все замолкают и смотрят, видя очередные перемены. Узнали бы они, где он живет теперь — точно рты бы на парту уронили. Даня провожает меня до парты, здоровается с Диной, которая открывает рот от неожиданности, но кивает, и уходит к себе. За спиной слышу голос Вовки, но не понимаю, о чем он говорит.

Конечно, он не расскажет правду. Его тайна так и останется тайной, но теперь она перестанет быть причиной его брони. Я надеюсь, что он изменится.

На перемене я немного задерживаюсь, и мы с Диной выходим из класса последними. Даня с Вовкой уже ушли, и это слегка задело меня. Хотя чего я ожидала? Что он будет за мной ходить? Мы же не встречаемся. И даже не друзья.

Спускаемся на этаж ниже, и в коридоре вижу Даню и Вовку. Стоят в окружении других парней и девчонок, что-то обсуждают, смеются. И выглядит он снова как прежде. Отмахиваюсь от неприятных мыслей, но, когда вижу, как девчонки почти висят на нем, а он не отталкивает, меня передергивает. И это не ревность. Это страх. Что здесь, в своей стихии, он станет прежним.

Мы с Диной проходим мимо, а он даже не смотрит на меня. Общается со своей компанией легко и свободно. Наверное, я зря переживаю. Ничего же страшного, что он привлекает внимание других. Но внутри уже зарождается червячок сомнения.

Правильно ли я поступила, впустив его в свой дом, в свою семью? Я же совсем не знаю его. Вдруг он просто пользуется мной сейчас, а когда отец решит проблему, он снова станет собой. Он много лет носит статус крутого пацана, задиры, авторитета. Сможет ли он в одночасье распрощаться со всем этим и стать обычным.

После уроков выхожу из школы одна и думаю: как уходить домой вместе. Мы об этом не разговаривали и не договаривались. Даня наверняка сейчас на крыльце в компании своих друзей, а подходить к ним у меня нет никакого желания. Что я ему скажу при них? Дань, пошли домой? Так глупо. Решаю, что уйду одна, а он потом подтянется — знает, куда идти.

Выхожу на улицу, где уже собралась компания, а с ними Ромка. Как же он вовремя всегда приходит! Подхожу к ним в надежде, что он поможет решить проблему. Рома видит меня, улыбается. Я улыбаюсь в ответ.

— Как дела, красотка? — спрашивает он и подхватывает меня за плечи.

На нас все смотрят, и Роме плевать, что я местный лузер. Он не стесняется, не думает о чужом мнении.

— Ты сюда, как к себе домой ходишь, — говорю я ему. — У тебя своей школы что ли нет?

— У вас интереснее, — отвечает он.

Даня так пристально смотрит на нас, что прожигает взглядом. Что это: ревность? Зависть тому, что Ромка умеет быть настоящим? Я не понимаю, но пусть смотрит.

Мы еще стоим на крыльце, и я слушаю их разговоры. Не вмешиваюсь — это не моя компания, у нас нет общего языка. И тут за спиной раздается грубый голос.

— Сынок! Пошли домой!

Сначала я вижу, как округляются глаза у Дани. Как в них резко появляется испуг. Он смотрит нам за спину и не дышит. Мы с Ромкой оборачиваемся, и я вижу Данькиного отца.

Я быстро кидаю взгляд на Рому. Трагедия неизбежна. На глазах у всех, в его стихии, отец пришел опозорить сына.

Секунду мы просто смотрим на неприятную улыбку отца, на его взгляд, устремленный в нашу сторону. И происходит неожиданное.

Ромка убирает руку от моего плеча и громко говорит:

— Бать, ну я где тебе сказал ждать меня?

Сбегает по ступенькам, хватает его за плечо и разворачивает. Я спускаюсь следом и подхожу к ним.

— Пошел отсюда, — тихо говорит Ромка.

Толкает его в спину и выводит со школьного двора. Я иду за ними, сердце бешено колотится в груди. Ромка отводит отца Дани от школы и говорит ему:

— Еще раз сюда придешь, я тебе башку разобью. Понял?

— Ты кто вообще? — рычит отец.

— Кто надо! Вали отсюда и живее.

Смотрю на Ромку и не узнаю его. В нем столько ярости, что даже мне становится страшно. Видимо, отец тоже подумал об этом, потому что молча разворачивается и уходит. Ромка дожидается, пока тот скроется из вида, и его взгляд сразу смягчается.

Снова кладет руку мне на плечо, и мы идем назад.

— Ромка, ты герой, — говорю я и провожу ладонью по его груди.

— Да брось ты, — смеется он.

— Как ты понял? — спрашиваю я.

— Да у Даньки чуть глаза не лопнули, —