Новенькая - Алёна Шахнина

Но он оборачивается. Я машинально впечатываюсь спиной в дерево, пытаясь раствориться в нем. Глаза распахиваются от испуга и смотрят в его глаза. Проходит минута, две или час — я совсем не чувствую времени. Мне страшно под его взглядом, но я не понимаю, чего боюсь. Его гнева или его боли.

— Ты следишь за мной? — спрашивает он хриплым голосом.

— Нет, — быстро отвечаю я. — Мимо шла.

Он кивает головой, задумчиво глядя на меня.

— Вот теперь у тебя есть козырь в рукаве против меня, — спокойно говорит он. — Делай то, что хотела.

А я не могу сказать ни слова. Он отступает назад и быстро уходит. Я смотрю на его спину и хочу остановить. Но не двигаюсь с места. Медленно сползаю по дереву на корточки и закрываю лицо руками. То, что так просилось с самого утра, когда я только увидела его измученный вид, вырывается наружу. В груди свинцовая, горячая тяжесть, и мне больно дышать. Могу только впиться ладонями в глаза, чтобы остановить бесполезные слезы.

Я прихожу в школу абсолютно разбитая. Оказывается, так тяжело носить в себе чужие тайны, которые ты знать не должен. Ночью я почти не спала, думая о том, где он ночует, где он сейчас. Теперь я понимаю причину его бледности и синяков под глазами. И остального тоже.

За броней, которую он носит, скрывается раздавленный, униженный мальчишка с невероятно грустными глазами. Я увидела его настоящим и от этого внутри щемит еще сильнее.

Мне хочется ему помочь, но что я могу сделать? Я обычная школьница, у которой даже нет постоянного дома. Я абсолютно бессильна, потому что мой максимум — поделиться одеждой с подругой. Что-то большее для меня недостижимо.

Прихожу к звонку и сразу замечаю, что Дани нет. Вовка сидит за партой один, и сердце неприятно сжимается в груди. Может, позже придет, опоздает. Нужно поговорить с ним, предложить помощь. Хоть какую-нибудь. Обратиться в социальную службу, например.

Пытаюсь отвлечься и смотрю на Дину. Сегодня она такая же красивая и смотрит почти без смущения.

— Как вы вчера поработали? — спрашиваю я.

— Хорошо, — улыбается она. — Вовка-то не глупый. Только строит из себя дурачка, а так умный.

— Да уж, строить из себя они любят, — киваю я. — Сегодня тоже работаете?

— Да, после уроков, — Дина наклоняется ко мне и продолжает шепотом: — Он меня вчера до дома проводил.

— Ты главное пользоваться собой не давай. Если тебе что-то не нравится, сразу останавливай, — говорю я. — А так Вовка не самый плохой из их компании.

— Полинка вчера с Пашей в кабинете проект делала, — шепчет Дина. — Я слышала, как она смеялась.

Я улыбаюсь. Похоже, мой план работает даже лучше, чем я полагала.

— А еще она классную подговаривала старосту сменить, — снова шепчет Дина.

— Что? — удивляюсь я.

— Говорила, что он не справляется и все в этом духе. Классная сказала, что позже вынесет это на общее решение, — добавляет она.

Это тоже входило в мой план. Только почему-то больше не приносит радости.

Я так хотела этого. И мне осталось сделать последний шаг, чтобы полностью разрушить его власть. Но я никогда так не поступлю.

С трудом дожидаюсь перемены и подхожу к Вовке.

— Ты знаешь, где Даня? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает он. — Телефон выключен. Он не говорил, что не придет.

— Не знаешь, куда он может пойти?

Вовка качает головой.

— Он заболел, может дома отлеживается.

— У него есть друзья, к кому он может пойти? — делаю очередную попытку я.

— Есть. Я. Но у меня его нет, — отвечает Вовка. — А что ты так переживаешь?

— Проект надо делать, — быстро говорю я.

— Угу, проект, — улыбается он.

Оставляю Вовку улыбаться одного и возвращаюсь к себе. Я ничего не знаю о Дане — куда он может пойти, с кем он может остаться. Есть ли у него вообще друзья, кроме школьных.

Оставшиеся уроки мечусь, как раненый зверь. Нужно найти его. Не зная, как и где, но хотя бы попытаться. На последнем уроке пишу Ромке сообщение с просьбой приехать. Он лучше знает город и места, где может прятаться молодежь.

После школы выбегаю на улицу к Роме, который уже ждет меня возле ворот. Отвожу его в сторону, он хмурится от моего испуганного взгляда и отчаяния в глазах.

— Да что случилось? — говорит он. — Кто обидел?

Я молчу. Не знаю, как попросить помощи, не раскрывая всю правду.

— Ром, — тихо говорю я. — Мне помощь нужна. Я не могу тебе сказать всего, потому что это не мое. Но… помоги найти Даню.

— А где он? — спрашивает он.

— Я не знаю. Он не пришел в школу, и я знаю, что дома его тоже нет. Скорее всего… ночует он не дома.

— Почему? — допытывается Ромка.

— Я не могу тебе сказать, правда. Это не моя тайна, я и так сказала сейчас много лишнего. Просто помоги, пожалуйста. Ты лучше знаешь город, куда может пойти молодой парень?

— К друзьям? — предполагает он.

— А если нет друзей? — медленно говорю я.

Ромка задумывается, смотрит по сторонам. Не задает лишних вопросов, быстро включается в мою просьбу. Хотя наверняка понимает, что это изначально проигрышное дело.

— Вот если бы я ушел из дома, и у меня не было друзей, я бы… пошел на берег, — говорит он. — К морю. Там легче спрятаться от ментов, от чужих глаз. В любой момент можно сказать, что я просто сижу.

— Сходишь со мной? — прошу я.

— Конечно, пошли, — подталкивает меня в спину Ромка. — Я так понимаю, план мести провалился?

— Да, — тихо отвечаю я.

— Не знаю, на что ты рассчитывала со своим синдромом спасателя, — хмыкает он.

— Нет у меня никакого синдрома, — ворчу я.

— Ага, — фыркает Ромка. — Поэтому мы идем искать парня, которого еще вчера ты хотела на костре сжечь.

Я качаю головой. Не объяснять же ему, что я чувствую свою вину. Наверняка Даня подумал, что я расскажу всем его тайну, поэтому предпочел не ходить на уроки. И если мы его не найдем, то, возможно, он больше никогда не придет в школу.

Мы бродим вдоль берега больше двух часов, но Дани нет. Сворачиваем в парк, смотрим везде, и у меня уже приходит мысль пойти в полицию. Но понимаю и другое: заявлять о пропаже должны родители. А как прийти к ним, зная правду о том, какие они?

Ромка заметно устал, но не уходит, не бросает. Мы почти не