Новенькая - Алёна Шахнина

— Идиот? — говорит она и слегка улыбается.

А я хмыкаю над его взглядом.

Пока наблюдаю за их беседой, к нам подходит Даня. Еще бледнее, с потухшими глазами.

— У нас сейчас окно, — говорит он мне. — Пойдем над проектом поработаем в нашем кабинете? Елена Викторовна дала добро.

Его голос… охрипший, больной. Простужен?

— Да, — говорю я, останавливая себя от того, чтобы начать жалеть его.

— Мы можем в библиотеку пойти, — предлагает Дина Вовке, и он соглашается.

Мы расходимся в разные стороны, но я вижу, как Дина держит спину прямо, идет более уверенно и твердо. Замечает на себе взгляды пацанов и наверняка радуется этому. Она заслужила.

Приходим с Даней в наш кабинет и молчим. Я не смотрю на его уставшее, больное лицо, чтобы не испытывать жалость. Он просто садится за парту и опирается головой об руку.

— Какое произведение будем брать? — спрашиваю я, упираясь взглядом в дерево за окном.

— Как хочешь, — тихо говорит Даня. И его голос как лезвие по сердцу. — Выбери сама.

— Я вообще не хочу этим заниматься, — отвечаю я. — С тобой.

— Давай не будем делать, — предлагает он.

Так просто? Можно отказаться и не делать? Я только за, лишь бы поменьше видеться с ним.

Тишина между нами затягивается, но он молчит, молчу и я. Кроме претензий, мне нечего ему сказать.

— В какие игры ты играешь? — не выдерживаю я. — Заступился за меня вчера, поставил меня к себе в работу над проектом. Что ты задумал? Какую очередную подлость ожидать от тебя?

— Никакую, — тихо отвечает он. — Никаких подлостей больше не будет.

— Охотно верю, — фыркаю я. — Затишье перед бурей? Готовишься ударить посильнее?

— Лер… — он поднимает на меня взгляд, и я непроизвольно тоже смотрю на него. — Это не я сделал. И не знаю, кто. Я писал тебе об этом.

— Ничего ты не писал, — реагирую я.

— На анонимную почту. Я знаю, что это твоя идея.

— Не понимаю, о чем ты, — вру я.

— Можешь отпираться, но бессмысленно. Я сразу догадался, что это ты, — говорит он. — Больше некому.

— Да плевать, — злюсь я. — Я все равно тебе не верю.

— Лер! — резко говорит он, встает со стула и его заносит назад. Я испуганно распахиваю глаза, но он удерживается на ногах. — Ты можешь и дальше строить из себя обиженную девочку или попробовать разобраться в ситуации! Поговори с Диной, она наверняка видела, кто это сделал. Со мной она разговаривать не стала.

— А ты чего ожидал? Что сначала ты будешь унижать всех, а потом делать вид, что ничего не было? Так не получится, Дань! И за свои поступки нужно отвечать!

Он пристально смотрит мне в глаза, и в них нет ни ухмылки, ни злости. Только боль, обида и что-то еще, какое-то глубокое чувство.

— И ты за свои тоже ответишь, — тихо говорю я. — Уж я позабочусь об этом.

— Хорошо, — соглашается он и садится обратно на стул.

Я хватаю рюкзак и вылетаю из кабинета, потому что не могу смотреть на него. Не могу подавить в себе жалость, которой не место. Он не заслужил этого. А я не заслужила того отклика, что возникает у меня рядом с ним.

Остаток урока я провожу в туалете. И внутри рождается понимание — я должна довести дело до конца, пока он совсем не разжалобил меня. Сегодня я прослежу за ним и попробую узнать его тайну. А потом принесу ее его друзьям. И всем.

После уроков выбегаю из школа практически первая и занимаю выжидательную позицию на парковке. Прячусь за машинами и жду, когда появится Даня. Я не до конца понимаю, что должна увидеть, но надеюсь, что получится само. Хоть какой-то намек на его тайну.

Наконец, дожидаюсь, когда он выходит из школы. Один. Не задерживается на крыльце, как обычно, а идет в сторону ворот. Я замираю за машиной и задерживаю дыхание, аккуратно выглядывая через стекло. Надеюсь, не придет водитель, а то выглядеть это будет странно.

Не глядя по сторонам, Даня выходит со школьного двора и движется по тропинке. Я аккуратно, прячась за машинами, иду за ним. Кажется, его ничего не интересует вокруг — он смотрит перед собой или под ноги.

Впереди машины заканчиваются, и мне нужен новый план. Радует то, что на юге деревья поздно сбрасывают листья, и можно прятаться за кустами. Перебежками перемещаюсь между деревьями и кустами, и чувствую себя шпионом. Иногда под ногами ломаются ветки и шуршат листья, но он не оборачивается. Даже не предполагает, что за ним будут следить.

Даня сворачивает на улицу к частным домам, где почти нет деревьев. Мне приходится сначала застыть за углом и дождаться, пока между нами появится хорошая дистанция, а потом бегу к домам. Почти прижимаюсь к ним и двигаюсь на полусогнутых ногах.

Сердце бешено стучит в груди, сбивается дыхание. Даже не знаю, что скажу ему, если буду обнаружена. Нужно было придумывать историю до того, как затеяла слежку, а не сейчас, когда я уже вся вспотела от напряжения.

Даня снова сворачивает, и я боюсь, что пропущу дом, в который он зайдет. Приходится ускорить шаг. Добегаю до угла, сначала аккуратно выглядываю, а потом заворачиваю. Он все идет. Не оглядывается.

Наконец, он останавливается у дома. Я прячусь за машину и выглядываю. Он застывает у старого забора и несколько минут не решается зайти. Потом хватает калитку, открывает ее, проходит во двор и сразу исчезает в доме. Я подхожу ближе и остаюсь за толстым деревом. Так, и что дальше?

Аккуратно выглядываю и оцениваю дом. Старый, деревянный, двор зарос травой. Выглядит очень бедно и неухоженно. Ну и о чем это говорит? Ровным счетом ни о чем. Может, они не богатые, но разве это недостаток? Он никогда и не представлялся мажором.

Судорожно думаю, что делать дальше. Нужно дождаться вечера, а потом заглянуть в окна. Да уж, проникать на частную территорию — такое себе занятие. Еще не хватало в полицию загреметь! Отец-военный очень этому не обрадуется.

Пока я думаю над планом, открывается входная дверь, и выбегает Даня, а следом за ним родители. Я хватаюсь руками за шершавый ствол и слушаю.

Глава № 24 Даниил

Весь день в школе проходит, как в тумане. Две ночи без сна и, кажется, я начинаю сдавать. Сил почти нет даже чтобы ручку держать. Вокруг меня что-то происходит, а меня как будто нет. Вообще безразлично, где я и кто я.

Вовка заметил