Новенькая - Алёна Шахнина

— Нет, Ирин, я не голоден, спасибо, — вру я.

— Давай, давай, — настаивает она. — Заодно оцени мои кулинарные способности.

Что же, иногда можно и переступить свою гордость. Беру вилку и отключаюсь. Возвращаюсь в реальность, когда уже перед глазами пустой контейнер.

— Не голоден он, — фыркает Ирина. — Ну как?

— Честно? — говорю я и улыбаюсь ей.

— Конечно!

— Вкуснее ничего никогда не ел, — говорю я и не вру. — Спасибо, это правда очень вкусно.

Она смущенно улыбается и отводит взгляд.

— Вот бы моя дочь так говорила, — смеется Ирина. — А то вечно нос воротит.

Мне хочется сказать, что она просто не понимает своего счастья. Что может быть лучше, чем заботливая мать, нормальная, вкусная еда. Но молчу.

— Получше стало? — спрашивает она. — Машина подъехала.

— Да, — киваю я и допиваю лекарство. — Идем.

В последнее время словно сама судьба открывает мне глаза на мир. Оказывается, вокруг меня столько заботливых людей, и так приятно чувствовать эту заботу. Это намного круче, чем ненужное никому восхищение школьников.

Глава № 23 Лера

Доходим с Ромкой до моего дома. Он внимательно выслушал мою историю о моем триумфальном появлении в школе, о драке с Полиной. Почти всю дорогу молчит, лишь иногда задает вопросы и ворчит на тяжелый рюкзак.

— Вот видишь, не такой уж он и мудак, — говорит он. — Может, не он и подставил тебя.

— А как понять, что это не показательное геройство? — спрашиваю я.

— Да никак, — хмыкает Ромка. — Но, если он заступился за ту, кого в классе откровенно буллят, значит, не боится за свою репутацию.

— Думаешь? — сомневаюсь я.

— Я общался с ним сегодня. Происходит с ним что-то, — пожимает плечами Рома. — Может, он, конечно, расчувствовался после того, как зажимал тебя.

Ромка щурится от яркого солнца и смотрит на мой дом.

— Ничего не зажимал, — бурчу я и скрещиваю руки на груди. — Держал просто.

— Для пацана это одно и тоже, — фыркает он и возвращает ко мне взгляд. — Я не похвалю тебя за драку, потому что не женское это дело. Ты могла на серьезные проблемы с администрацией нарваться. Но ты показала, что обижать тебя нельзя — а это главное.

— Потому что она меня бесит! Какая же она… подлая!

— Каждый выживает в школьном мире, как умеет. Она умеет только так, через подлости. У нее скудный внутренний мир. Пожалеть ее нужно, — спокойно говорит Ромка. — Она так старается, а в итоге никому не нужна — ни друзьям, ни подругам.

— Пожалеть? — возмущаюсь я. — Еще чего!

— В тебе говорит злость. Даня тоже подлый, но ты жалеешь его, потому что видишь в нем больше, чем просто зазнавшегося пацана, — спорит он.

— Не жалею я его, — тихо говорю я. — Я его ненавижу!

— Да, да, — улыбается Ромка. — Если бы он был безразличен тебе, такой реакции на подлость не было бы.

— Вечно ты…

— Что? — перебивает он. — Говорю тебе правду? То, что у тебя на лице написано?

— Я все равно ему отомщу, — говорю я.

— Отомсти, — кивает он. — Если тебе легче станет от этого. А станет ли?

Я медленно вздыхаю. Станет, конечно, когда сниму с него корону. Когда он станет таким же жалким, каких он презирает. Иначе он никогда не остановится.

— Пошел я, — говорит Ромка и отдает мне рюкзак. — Держи свои кирпичи, чуть плечо не сломал.

— Спасибо, что пришел, — улыбаюсь я. — Но больше не приходи. Я справлюсь.

— Знаю, — кивает он. — Звони, если будет нужна помощь. Ну и просто звони, держи в курсе. Интересно, чем это все закончится.

Рома машет мне и уходит, а я смотрю вслед его прямой фигуре. Кажется, я снова начинаю привязываться. Снова завела дружбу, хотя обещала себе этого не делать. Но без поддержки так тяжело, когда тебе никто не верит.

Раз уж мои принципы опять отложены в дальний ящик, беру телефон и звоню Дине. Предлагаю прийти в гости, и она соглашается. Давно хотела поработать над ее образом, чтобы сделать ее более уверенной в себе. Покажем всему классу, что она не замухрышка какая-то, а вполне себе красивая девочка.

Захожу в дом и сразу ныряю в свой шкаф в поисках подходящих ей вещей. Думаю, этот вечер мы посвятим нарядам и макияжу. И завтра она придет в школу совершенно другим человеком. Чтобы Вовка, который работает с ней в паре, уронил челюсть на парту.

В школу мы приходим с Диной вместе. Вчера мы весь вечер выбирали для нее наряды и учились наносить макияж. Она сначала смущалась и отказывалась, а потом сдалась. И когда в зеркале увидела себя обновленную, ахнула и даже заплакала. Я держала ее за плечи и улыбалась. Она действительно стала другой — яркой, красивой. У нее очень выразительный взгляд, бездонные голубые глаза. Всего лишь чистая, новая одежда, укладка и легкий макияж сделал из нее самую красивую девочку в классе. Определенно, красивее нее никого нет. Полина лопнет от зависти.

Мы заходим в класс под дружные взгляды одноклассников. И то, что изменения заметили все, мы понимаем по резко возникшей тишине. Динка смущенно идет за мной, а я улыбаюсь. Кидаю взгляд на класс, на людей, которые гнобили ее за неказистую внешность и понимаю, что добилась нужного эффекта. Смотрят все — и парни, и девчонки. Даже Даня с Вовкой уставились. Еще бы, перед женской красотой трудно устоять, даже когда ты суперкрутой пацан.

Мы садимся за парту, еще провожаемые взглядами и полной тишиной.

— Они все так смотрят, мне неловко, — шепчет мне Дина.

— Привыкнешь, — говорю я. — Нос выше, спину прямо. Ты королева!

Она улыбается, а ее глаза светятся. Конечно, ей придется привыкнуть к новому образу, но начало положено. Думаю, ей приятно получить столько восхищенных взглядом. Из дурнушки сразу в принцессу — что может быть лучше?

И ведь мы не сделали ничего особенного, только слегка усилили то, что у нее и так есть. Никакого яркого макияжа или открытых нарядов. Все максимально натурально и естественно — так, как люблю я.

На перемене мы остаемся в коридоре, чтобы новую красоту школы видели все. Я горжусь ей и немного собой. К нам подходит Вовка, и я сразу напрягаюсь.

— Ты только не бей меня, — говорит он мне. — Я спросить хотел про проект. Когда делать начнем. Можно?

— Ну спрашивай, — отвечаю я и расслабляюсь.

Наблюдаю, как скромная Дина сначала опускает взгляд, когда он к ней обращается, а потом уверенно поднимает на него глаза. И я вижу в них то, что не замечала раньше — Вовка нравится ей!

— На какую