Цветок печали и любви - Дарья Всеволодовна Симонова

– А знаешь, почему я тебя весь день вспоминаю? Я сегодня начал смотреть твой любимый «Белый воротничок»! Теперь я знаю, почему ты так беззаветно привязалась к этим обаятельным прохиндеям! – неожиданно свернул Юлик к моему любимому сериалу и его героям.

– Так вроде… все любят обаятельных прохиндеев! – вяло отозвалась я. Ведь мне-то сейчас хотелось плакать, а не смеяться.

– Все? Это не ответ. Все любят… обычно! То есть так, как и положено любить киногероев: полюбил и забыл и перешел на новых героев. Но кто-то, вроде тебя, зависает на образах. И их вымышленность становится куда достовернее реальности. Как в детстве. А знаешь почему? Однажды, много лет назад, я спросил у тебя: что ты делаешь, когда тебе очень плохо? И ты ответила: рыдаю и слушаю «Наутилус».

– О господи! Когда это было?! Я, наверное, училась в десятом классе?

– Нет. И не нужно отпираться и обесценивать своих былых кумиров! Так вот, Нил и Моззи из «Белого воротничка» – они тебе никого не напоминали? Они ведь похожи на Бутусова и Кормильцева!

– Вот ты, блин, искатель смысловых цепочек! Погоди… ну да, типажи схожи, но… никаких ассоциативных зацепок! Но вообще ты меня рассмешил, конечно…

– Нет зацепок, потому что они слишком глубоко, где-то на самом дне памяти и прошлого. Но для чувственного центра это совершенно не важно. Мы можем полюбить кого-то, только если уже знаем его. Только если мы его уже встречали. Только если он напоминает значимого некто. Причем подсознание намеренно перекрывает тропинки к оригиналу. Перекрывает и запутывает. Это не я придумал, кстати, а дедушка психоанализа, но у него это больше на эдипизме основано, а я расширил и углубил. Я ведь молодец?! А ты, я вижу, в состоянии «оставь меня, старушка, я в печали»?!

– Да, выражаясь твоим языком, как раз хотела «Наутилус» послушать. Послушай, Юл, можно тебя спросить о… в общем, мне очень страшно начинать этот разговор, но я так больше не могу. Меня душит молчание!

– Если душит, рви его в клочья!

– Короче, вот представь, есть Он, есть Она. Муж и жена. И Она привязалась к одному ребенку. Нет, забудь! Какое уродское косноязычие… Этот ребенок – девочка, подросток из детского дома, из другого города. Нет, только не называй ее детдомовской и сиротой тоже не называй! Для обывателей это печальные ярлыки, их очень трудно снять, но я ее уважаю за то, что она не стесняется их. Черт, но меня же не должно быть пока в этой истории, иначе она рухнет в слезливую Ниагару! Мне необходима отстраненность.

– Я понимаю, – с терапевтической настороженностью отозвался Юлик.

– И вот… Муж из-за того, что в свое время пережил психологические травмы с собственными детьми, категорически против этого общения. И… нет, не только из-за травмы, но эта травма – снежный ком. Из-за чего Он чувствует, что они не потянут. И еще Он считает, что Она не видит очевидного. Что Она не знает жизни. Она, конечно, слабее Его в житейском плане, но не совсем уж валенок! Он скорее во власти стереотипных представлений о детях из детдома. Самых уродливых и страшных стереотипов. Тут Она даже винит себя в том, что слишком много делилась с Ним разными историями, вычитанными в Интернете. Это было вначале, по безрассудству и изумлению, когда Она начала погружаться в тему… Ладно, чтобы не слишком затянуть повествование, постараюсь его сжать. Так вот, сначала Она с девочкой переписывалась, потом Он и Она пригласили ее в гости. И вот тут началось! Катастрофа… Он совершенно перестал Ее слышать, Он все делал по-своему. Он завалил девочку дорогими подарками, а нужно было совершенно не это. Точнее, и это тоже, но никак не вместо семейного тепла, дома, уюта. Она пыталась это дать, но все летело в тартарары и заканчивалось ссорами. Это был не дом, а крах, позорное поражение, которое совершенно Ее раздавило. Все закончилось ужасно! Он безобразно вспылил из-за пустяка. Он думал, что стоит ребенка облагодетельствовать – и тот просто обязан стать шелковым. Банальное и трагическое заблуждение, основанное, увы, на обывательском превосходстве благодетеля над сиротой. Но Он-то обывателем не был, вот что обидно. Он, человек дающий, на сей раз включил защиту «чтобы снова не обидели меня, обижу первый я». То есть Он сам превратился в ребенка. В ребенка-разрушителя. Ведь именно так ведут себя многие усыновленные дети во время адаптации, и вовсе не из-за дурной наследственности, а потому, что их уже однажды чудовищно предали. Вот так, «неправильно» защищается натура от новой боли, потому что правильной защиты не существует… А дальше случился ужасный скандал, Он напился, а Она увозила девочку в ночи на поезде обратно в детский дом. Так бесславно закончился праздник.

– Праздник закончился, а история – нет?

– В том и конфликт, что история подспудно продолжилась. Она продолжила тайно переписываться с девочкой. И посылать ей копейку на «что-нибудь вкусное», на телефон и изредка на одежду. И вот опять эта бытовуха выплывает наружу, вот эта стыдливая копеечка! Да не это главное, а людям не объяснишь! «Алчные детдомовские потребители», «от осинки не родятся апельсинки» и прочий мусор примитивного скудоумия и эмоциональной тупости. А зачем тебе апельсинка, если ты сама тухлая картофелина? Прости, не могу говорить об этом спокойно поеле того, как начиталась в блогах обо всех этих «за» и «против», наглоталась пугалок и жути про усыновление. Хотя я ведь и не утверждаю, что дети в этой системе агнцы. Всякой твари по паре, конечно. И урвать от наивных добряков хотят многие. Да не таково ли у нас все общество?! Но если есть шанс, протягивая руку, согреть кому-то сердце, то почему бы нет? Ни на что не надеясь и ничего не обещая. Мы порой делаем так много добра тому, кто этого не достоин, но именно перед ребенком, который в этом нуждается, решаем закрыть дверь, чтобы защитить себя от последствий. Тот, кто нуждается в тебе, приходит, когда ты уже очень устал…

– Или он дает тебе второе дыхание. Это не всегда понятно сразу. А… тот, кого ты называешь Он, это ведь ты о нем сказала, это Он устал?

– Да, похоже, что так. Устал от того, что используют его размашистую и безрассудную щедрость. Его внутреннего бешеного ребенка, раскатистого и неугомонного. А теперь, как говорится, на молоке обжегшись, Он дует и на воду. Конечно, сейчас, находясь в зрелом возрасте и будучи человеком чувствительным и умным, Он