Сто шагов до счастья - Ольга Гусевицина

ведь тогда призналась Максу в любви, а он никак не отреагировал. Я разозлилась и сказала — уходи! Он не тронулся с места. Тогда я развернулась и пошла в сторону дома, — но он не остановил меня!

На глазах выступили слёзы. Мариша поглубже вдохнула холодный воздух, стараясь справиться с собой. Похоже, было проще лбом стену проломить, чем объяснить своё поведение в той ситуации.

— А Жорик? — Ваня переминался с ноги на ногу.

— Жорик, будь он неладен, вновь увязался следом, — ответила Мариша дрожащим голосом и отвернулась.

Ещё не хватало, чтобы Ваня увидел её слёзы, катившиеся по щекам. Решит, что она убивается по Максу или Жорику. А ей просто жаль себя. Ведь в событиях той ночи не было ни логики, ни смысла. Да и когда эмоции и любовь подчинялись логике? Всё было как в глупом кино. Только происходило с ней.

— Извини, я не хотел тебя обидеть. — Ваня шагнул к ней, взял за руку и привлёк к себе.

Мариша уткнулась лицом в его плечо. Его объятия согревали и успокаивали. Пусть не удалось объяснить, но она хотя бы попыталась. Успокоившись, она подняла на него взгляд.

— Ваня, ты лучший друг Макса и всё знаешь о нём…

— Ну да!

— Ответь мне честно на один вопрос… — Она посмотрела вверх, собираясь с духом.

— Давай, — согласился Ваня.

— Как ты думаешь, Макс кого-нибудь когда-нибудь любил? — медленно произнесла она.

— Конечно!

— А меня? — спросила она, чувствуя, что краснеет.

— Так только тебя и любил! — без запинки ответил он с нажимом на слове «тебя».

Мариша улыбнулась. Было приятно это слышать. Значит, Макс не обманывал.

— Он и сейчас тебя любит! — неожиданно добавил Ваня.

Любил и сейчас любит. Любит! Это короткое слово выбило весь кислород из лёгких. À она только и делала, что отталкивала Макса и сомневалась в его чувствах. И что в результате? Осталась одна. Только что уже сейчас об этом жалеть…

Она оттолкнулась от Вани, сделав несколько шагов в сторону. Ей бы радоваться. А вместо этого её душа разрывалась в клочья от боли. А ведь считала, что уже похоронила все чувства к Максу!

— Можно подумать, я тебе поверю! — нервно рассмеялась Мариша.

— Ты просила быть честным. Я и ответил честно! — выпалил Ваня с обидой.

Она пожала плечами. Было проще спрятать свои метания за напускной весёлостью. Она не хотела, чтобы Ваня понял, как ей на самом деле тяжело.

— А можешь мне тоже честно ответить на один вопрос? — спросил Ваня.

— Давай. — Мариша сунула замёрзшие руки в карманы куртки.

— Ты хотела… — Он запнулся, словно внезапно забыв слова, а потом, откашлявшись, добавил: — Быть с Максом ещё ближе?

Она приподняла брови, округлив глаза. Странный вопрос. И непонятно, почему Ваня так внимательно на неё смотрит. Нужно ответить честно, но как? Не признаваться же, что вопрос непонятен…

Глава 2. Чужая милая (Ваня)

Ваня сидел на «скамейке запасных», как они между собой называли удобный старый диван, списанный в бильярдную из кабинета директора клуба. Это было любимое место Вани и тех, кто ждал свою очередь сыграть партию.

Неожиданно в бильярдную влетел Лерик, словно за ним кто-то гнался. Его лицо покрылось красными пятнами, ноздри раздувались, кулаки были сжаты.

— Э-э, какого лиха? — рявкнул на него Пушкин, которого зацепил Лерик.

— Тише, тише, Сергей. Видишь, человеку плохо, — вмешался Ваня, наблюдая за парнями.

Лерик плюхнулся на диван так, что лежащий на сиденье бильярдный шар подпрыгнул на месте и скатился бы на пол, если бы Ваня не удержал. Под укоризненным взглядом Лерик поднял руки в извиняющемся жесте.

— Ты чего такой? — Ваня слегка толкнул его в плечо.

— Ай, — отмахнулся тот, забрав шар из его рук.

Ваня равнодушно откинулся на спинку дивана. Ладно, он терпеливый. Можно и подождать, пока Лерик расскажет, в чём дело. Как говорится, по шару он ударил — можно и подождать, пока тот докатится до лузы.

В зале зазвучал любимый всеми хит группы «Любэ»:

Глеб Жеглов и Володя Шарапов

За столом засиделись не зря.

Глеб Жеглов и Володя Шарапов

Ловят банду и главаря…

— доносилось из динамиков колонок. Ваня стал подпевать:

Атас! Веселей, рабочий класс.

Атас! Танцуйте, мальчики, любите девочек…

Он исподтишка наблюдал за Лериком, нервно крутившим в руках бильярдный шар.

Сто против одного, что его проблемы связаны с Маришей. Макс, уезжая, просил наблюдать за ней. И Ваня не раз замечал, как Лерик крутится рядом. Сложно сказать, какие были между ними отношения. Только ходил он чаще расстроенный и злой, чем довольный.

— Слушай, Адвокат, — Лерик повернулся к Ване. — Вот как лучше? Когда в очередной раз посылают — пойти или попытаться доказать, что ты не осёл?

— Ну-у, здесь всё зависит от ситуации, — Ваня расслабленно пожал плечами. — Можно и пойти, но так, чтобы тот, кто послал, пожалел об этом.

— Это как?

— Ну, вот смотри. — Ваня забрал шар и положил себе на ладонь. — Игрок, который бьёт первым, надеется, что шар, попав в другие, загонит их в лузы, правильно?

Лерик кивнул, внимательно глядя на Ваню.

— Но разве так случается всегда?

— Нет.

Ваня сделал быстрое движение рукой, отчего шар соскользнул с ладони. Лерик подался чуть вперёд, но Ваня поймал шар раньше, чем тот упал на пол.

— Вот и мне кажется, что ни один шар не попал в лузу. — Ваня вложил в ладонь Лерика шар. — Теперь твой удар.

Победно улыбнувшись, Ваня вновь откинулся на спинку дивана. Главное, чтобы человек думал, что он сам принял решение! Лерик задумчиво покрутил шар в руках.

— Если тебя послали, то что-то доказывать не имеет смысла — лучше тоже послать? — Он посмотрел на Ваню, расправив плечи.

— Ну, вот видишь, сам во всём и разобрался. А то придумал — осёл. — Ваня ободряюще похлопал Лерика по плечу.

«Осёл, — хохотнул про себя Ваня. — Даже не заметил подкола».

Когда закончилась дискотека, он с удовольствием наблюдал, как Лерик, подхватив за талию симпатичных двойняшек, направился в другую сторону от дома Мариши.

Всё сложилось ещё лучше, чем он рассчитывал. Мариша пошла вместе с Соней. Можно было легко присоединиться к ним, а потом предложить провести. Ведь в последнем письме Макс просил попытаться узнать, что творится в её голове. Впрочем, он и сам был не против побыть с ней наедине. Мариша ему нравилась, хотя временами бесила своими качелями, из-за которых страдал друг.

И вот теперь Ваня