Печать Забытой Эпохи - Эмбер Скай

твои доходы принадлежат мне! Эй, вы! — он обернулся к своим наемникам. — Взять ее! Связать и отвести в карету! А эти столы с золотом очистить до последней монеты!

Громилы переглянулись, осклабились и сделали шаг вперед, потянувшись к дубинкам на поясах.

Но сделать второй шаг им было не суждено.

— Обнажить клинки! — отчеканил звонкий, резкий голос с хоров.

В ту же секунду из боковых галерей, словно тени из гранита, бесшумно выступили восемь гвардейцев герцога Кроуфорда в сверкающих нагрудниках. Тяжелые боевые палаши со свистом покинули ножны, опустившись в боевую стойку прямо перед носами оторопевших наемников.

Вышибалы мгновенно замерли, как вкопанные. Их наглая спесь испарилась за долю секунды: одно дело — пугать беззащитных женщин, и совсем другое — стоять перед элитной пограничной гвардией империи, для которой распороть брюхо наемнику — дело половины секунды.

— Что… что это значит?! — Джулиан растерянно попятился, едва не наступив на подол Селесты. — Стража! Я — виконт Моро! Я требую исполнения судебного ордера!

— Вашим ордером, милейший, можно разве что подтереться в нужнике на почтовой станции, — раздался сухой, убийственно-спокойный голос.

Из круга знати, мерно постукивая янтарной тростью, вышла вдовствующая герцогиня Беатрис Сазерленд.

Она остановилась рядом со мной, смерила Джулиана презрительным взглядом сквозь золотое лорне де и брезгливо поморщилась:

— Поглядите-ка, господа. Столичный альфонс промотал приданое законной жены, заложил собственный особняк до фундамента, а теперь притащил портовую шваль на благородный прием, чтобы ограбить женщину, которую сам же сослал на мороз.

В зале послышались первые сдавленные смешки.

Граф Дюран громко фыркнул в бокал с шампанским, а маркиза де Валуа картинно прижала надушенный платок к носу:

— Боги, какой моветон! От него же разит дешевым трактиром за версту! И эта особа рядом… неужели это та самая баронесса Дюваль? В прошлогоднем горностае? Какой срам!

Селеста залилась краской стыда до самых корней волос и попыталась спрятаться за спину виконта, но Джулиан, ослепленный яростью и алкоголем, уже ничего не соображал.

— Герцогиня, вы не имеете права вмешиваться! — взвизгнул он, багровея. — Замок принадлежал ее роду, а по закону опеки…

— По закону опеки, Джулиан, — мой голос прозвучал тихо, но с такой кристальной, звенящей четкостью, что перекрыл все шепотки в зале, — вы добровольно отказались от всех имущественных и личных прав на «Вересковый Холм» в кабинете старшего нотариуса Торна ровно двенадцать дней назад.

Я сделала плавный шаг вперед, глядя ему прямо в глаза:

— Замок перешел ко мне по праву неделимого кровного наследия. Ссылка на закон короля Альбрехта Третьего зафиксирована в Государственном реестре за номером сорок два. Вы получили всё, что требовали: столичный дом и свободу. А то, что вы умудрились спустить свое состояние за полторы недели и теперь стоите на пороге долговой тюрьмы — это ваша личная, персональная трагедия, к которой я не имею ни малейшего отношения.

— Ты лжешь! — взвыл он, скомкав фальшивую бумагу. — Судья Малкор аннулировал…

— Судья Малкор прямо сейчас дает показания в казематах Тайной инспекции по обвинению во взяточничестве, подделке государственных печатей и государственной измене, — раздался от главных дверей низкий, громоподобный голос, от которого задрожали хрустальные подвески на люстрах.

Толпа гостей в холле мгновенно расступилась, склоняясь в глубочайших поклонах.

В зал вошел лорд Рейнар Кроуфорд.

Верховный маршал был великолепен.

Парадный мундир из черного бархата с широкой серебряной лентой через плечо, тяжелый офицерский плащ с волчьим мехом, брошенный на руку адъютанта, и длинный боевой клинок в ножнах из звездного серебра. Его лицо было холодным и неподвижным, как базальтовая скала, а стальные глаза пылали такой ледяной, сокрушительной мощью, что Джулиан при виде него буквально осел на полсогнутых ногах.

Рейнар неспешно прошел через весь зал. Его тяжелые шаги отдавались гулким эхом под сводами.

Он остановился рядом со мной. На долю секунды его взгляд коснулся моего лица, скользнул по серебряной шпильке-соколу в моих волосах, и в его глазах вспыхнула короткая, обжигающая искра восхищения.

Затем он повернулся к Джулиану.

— Виконт Моро, — произнес маршал, и в его голосе зазвучал смертный приговор. — Вы нарушили границы суверенной территории, находящейся под прямым военным протекторатом Верховного командования Северного рубежа. Вы привели вооруженных наемников в дом дворянки, находящейся под защитой Короны.

Рейнар протянул руку в черной перчатке и одним резким движением вырвал скомканный пергамент из трясущихся пальцев Джулиана.

Маршал даже не стал читать фальшивку.

Он сжал бумагу в кулаке — и прямо на глазах у потрясенной знати пергамент вспыхнул ослепительным синим пламенем боевой магии, за две секунды осыпавшись на пол горсткой серого пепла.

— Ваша бумага аннулирована, виконт, — холодно констатировал Рейнар.

Джулиан задрожал всем телом. Хмель мгновенно выветрился из его головы, уступив место животному, парализующему ужасу:

— Ваша… ваша светлость… Помилуйте… Я не знал… Мне сказали, что замок без защиты…

— Вы знали всё, — отрезал маршал. — Капитан Каэль!

— Я, милорд! — гаркнул офицер гвардии.

— Наемников разоружить, заковать в железо и отправить на каторжные работы в каменоломни. Виконта Моро и его спутницу…

Рейнар смерил дрожащую Селесту и съежившегося Джулиана уничтожающим взглядом:

— Вышвырнуть за внешние ворота замка. Пешком. До ближайшего постоялого двора в долине ровно семь верст по сугробам. Пусть освежат свои столичные мозги северным морозцем. Если до рассвета они не покинут пределы провинции — арестовать и доставить в столичную долговую башню в кандалах для бродяг.

— Нет! Пощадите! Джулиан, сделай что-нибудь! — заголосила Селеста, когда двое рослых гвардейцев бесцеремонно скрутили ее под белы ручки.

Джулиана подхватили за шиворот изумрудного сюртука, оторвав ноги от пола. Он извивался, как червяк, пытаясь поймать мой взгляд:

— Верадель! Умоляю! Скажи ему! Мы же были венчаны перед алтарем! Прости меня! Я всё верну!

Я медленно подошла ближе, посмотрела на его жалкое, искаженное страхом лицо и совершенно спокойно, без капли злости или злорадства произнесла:

— Прощайте, господин виконт. Вы сами выбрали свой путь. Арчибальд, закройте за ними двери и проветрите холл. Здесь стало слишком душно.

Гвардейцы поволокли визжащую парочку и понурых наемников к выходу.

Тяжелые дубовые двери захлопнулись за их спинами с глухим, окончательным стуком, отсекая прошлое раз и навсегда.

В зале на несколько секунд повисла тишина.

А затем вдовствующая герцогиня Беатрис Сазерленд первой подняла свой бокал с земляничным пуншем и звонко, на весь зал рассмеялась:

— Браво! Какая великолепная прелюдия к балу! Музыканты, вы оглохли?! Играйте вальс! Мы празднуем