Мрачное долго и счастливо - Ч. Л. Квам

и ляжет на пустое сердце — отныне ты не сможешь презирать.

Отныне и навеки ты будешь говорить лишь правду,

всегда уступая дочери, которая продолжит твоё наследие.

Я отзываю магию, и на меня наваливается усталость. Кабинет возвращается в прежний вид, отец расслабляется. Он растерянно смотрит на меня, а тишина всё длится.

Я не двигаюсь.

Смотрю.

Жду.

Первым не выдерживает отец. Он закрывает лицо руками.

— Я-я-я подвёл тебя. Подвёл твою мать. Как я мог до такого дойти? — Он хватается за тунику. — Эта ебучая боль…

Он оседает на пол. Я не успеваю его подхватить и напрягаюсь, когда он хватает меня за запястье.

— Аста. — Он обнимает меня. — Это бремя. Это горе. Что ты со мной сделала?

Я осторожно обнимаю его в ответ.

— Наложила на тебя проклятие и доказала, что умею править жестоко, хитро и милосердно.

Он гладит меня по волосам.

— Да. Да, конечно, доказала. — Мы отстраняемся друг от друга. — Я всегда знал, что ты способна править вместо меня.

Я едва не фыркаю, поражённая тем, как быстро подействовало проклятие: отец уже чувствует причинённую мне боль и наконец искренне поддерживает моё восшествие на престол.

Дверь распахивается.

— Ваше Величество. — В кабинет входит стражник и в ужасе замирает, увидев тело Элиаса.

Отец вскидывает подбородок.

— Что-то случилось, Феликс?

— Он… он…

— Мёртв, — отвечаю я, когда отец помогает мне подняться. — Да.

— Полагаю, все гости уже собрались, — говорит отец.

Феликс переводит взгляд с нас на труп и сглатывает.

— Да.

— Хорошо. — Отец поворачивается ко мне. — У тебя есть всё необходимое?

— Есть.

— Тогда пойдём. — Мы выходим из кабинета. Отец обращается к Феликсу:

— Позаботься здесь обо всём, хорошо?

— Но что он сделал, Ваше Величество? — спрашивает Феликс.

— Его сняли с должности. — Я оглядываюсь на него с убийственной улыбкой. — Но не волнуйся. Теперь его место занимаю я.

Глава 6

ТОСТ

Всю церемонию коронации отец сияет улыбкой. Внушённая проклятием гордость стала новой семейной тайной, но для каждого гостя, которого мы приветствуем, выглядит совершенно искренней.

Я думала, что восшествие на трон и неожиданная поддержка отца принесут радость или хотя бы облегчение.

Но моя улыбка тоже фальшивая. Ненастоящая. И всё из-за другого мужчины рядом со мной.

Тор молчит и держится отстранённо. Даже новость о проклятии отца и смерти Элиаса не вызвала у него никакой реакции.

Я понимаю почему, но его отчуждение царапает душу, и отмахнуться от этого чувства не получается. Оно смешивается с голодным урчанием в животе и тревогой из-за того, что после отцовского тоста мне придётся обратиться ко всем собравшимся.

Нам предлагают еду и напитки. Мы с Тором отказываемся, а отец и его страж Феликс берут и то и другое. Феликс остаётся рядом с отцом, пока в зал входят знакомые лица.

Мимо проходят дворяне; к нам присоединяются короли и королевы всех королевств, кроме Палейны. Отец сбивается во время приветствий, а потом позволяет мне вести разговор.

Я жёстко контролирую каждое движение: держусь любезно и выверяю паузы, чтобы молчание казалось внимательным наблюдением.

Когда разговоры переходят в споры, я пользуюсь моментом, смотрю на Тора и даю ему знак перейти к противоположному краю группы. Когда наши взгляды встречаются, сердце болезненно сжимается от тоски.

Я создаю свою иллюзорную копию, чтобы всем казалось, будто я по-прежнему стою среди монархов, а сама сосредотачиваюсь на тёмном приливе силы и тянусь к паутине лжи, спрятанной в их мыслях. Голоса в голове становятся всё громче, и я молю Творцов, чтобы план сработал.

Слова и фразы расплываются, пока я перебираю их, пытаясь понять, что именно сделал Иван, чтобы выставить меня несправедливой и нечестной правительницей. Буквы сталкиваются, шипят и жгут.

Аста. Шлюха. Мстительная. Сука. Лгунья. Манипуляторша. Жестокая.

Ядовитый, полный ненависти голос Ивана визжит в голове и становится громче вместе с моей яростью. Вся мощь магии стягивается вокруг этой мысли, соблазняя меня перехватить слова, исказить их и заново впечатать в сознание каждого, только вместо моего имени поставить имя Ивана…

Кто-то прочищает горло.

Тор.

Я открываю глаза и вижу его напряжённое лицо.

Божества, как же мне не хватает его улыбки.

Я рискую подмигнуть ему. Озадаченный взгляд Тора придаёт мне сил, и я снова направляю магию.

Я знаю, что Иван умеет управлять тенями и воздействовать на чужой разум. Заставлять человека видеть несуществующее или верить в него либо, наоборот, не замечать того, что действительно существует. А мне нужно своими нитями добраться до каждого ядовитого слова и чарами вырвать их из сознания всех, кто здесь находится. Только так я смогу всё исправить.

Я тянусь в бездну нитей, сплетаю собственную приманку и не удерживаюсь от озорной усмешки, когда отпускаю ловушку. Пропитанные его силой слова ослабевают; те, что только что гремели эхом, одно за другим стихают, пока не наступает тишина.

Меня накрывает облегчение. Я втягиваю силу обратно и принимаю ту же позу, что и моя иллюзорная копия. Но тут Тор всё-таки одаривает меня едва заметной улыбкой и подходит ко мне, а я на миг теряю сосредоточенность. Отпускаю магию, копия растворяется, и всё возвращается в обычное русло.

Один из слуг подходит с напитками, приготовленными для церемониального тоста.

Отец первым берёт кубок и лежащий на подносе нож. Тор забирает два других бокала и один протягивает мне.

Наши пальцы соприкасаются, и жар от его прикосновения пробегает по руке.

Я беру напиток, тяжело дыша.

— Спасибо.

— Всегда, моя королева.

Уныние в его голосе заставляет меня невольно отшатнуться. Всё внутри немеет, и крошечная радость, которую я только что почувствовала, исчезает.

Отец постукивает по кубку, привлекая всеобщее внимание. Каждый гость держит в руках свой напиток, а я прячу боль и сосредотачиваюсь на тосте.

Я мысленно повторяю речь, почти не слушая отца, пока он громко не произносит моё имя и не вырывает меня из раздумий.

— За королеву Асту! — эхом повторяют все гости.

Я вместе со всеми подношу бокал к губам и замираю. Чувствую знакомый запах и цепенею от ужаса.

Яблоки.

Внутри взрывается паника, кожа покрывается мурашками, а все вокруг уже пьют за отцовский тост.

Чья-то рука обхватывает меня за предплечье.

Тор.

Тревога сдавливает грудь.

— Торрен? Что случилось?

— В-в-вино. Оно… — Он медленно моргает, мотает головой и выглядит… обессиленным.

Я отбрасываю свой бокал и нюхаю его напиток.

Сидр.

Торрен обмякает и заваливается на меня. Я роняю его бокал и изо всех сил удерживаю его на ногах.

— Торрен.

Он