Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

Я еще никогда не боялась услышать ответ на то, что меня мучит. Но перед Ждановым не удержать ни одной преграды — все маски падают. Возможно, именно поэтому я так злилась на него. Он чувствовал меня с самой первой нашей встречи.

— Девчонки болтали всякое…

— Я бы никогда не поступил бы так с тобой, Мир, — без промедления твердо отвечает и свободной рукой убирает прядь моих волос, слегка коснувшись моей скулы. Нежно.

Мой взгляд улавливает многочисленные порезы и раны на запястье Жданова. С ужасом смотрю в его глаза.

— Ты же… никого не убил?

— Нет, — отвечает. Его глаза при этом чисты. — Пока. Но чтобы ни случилось, Мирра, я не дам тебе уйти, — звучит как что-то пророческое, неизменное, вгоняющее меня в ступор.

Не понимаю, что это значит и не успеваю уточнить. Артем утягивает меня с танцпола. В это время медленная композиция как раз заканчивается и начинается клубная, быстрая музыка с громкими басами, прошивающими мое сердце, как стежки. Оно вибрирует в такт.

Мы выходим быстрым шагом. В спину летят чьи-то вопросы, перед глазами мелькают лица. Артем набрал темп, а я на каблуках едва поспеваю Его машина оказывается за углом, в темном переулке.

Пиликает сигнализация, Жданов открывает мне пассажирскую дверь и не дожидается, когда я сяду. Обходит машину, чтобы сесть за руль.

Подхожу и вижу на кресле веточку мирру. На этот раз она большая, с распустившимися цветочками.

Беру ее в руки, шипы аккуратно срезаны, и сажусь.

Артем вдавливает педаль газа, и машина срывается с места, унося нас куда-то в глубокую ночь. Из открытого окна задувает ветер. Я прикрываю глаза и откидываю голову. Чувствую на себе частое поглядывание Артема. Там интерес, наслаждение, расслабленность, свобода…

Поворачиваюсь к Жданову и впервые искренне ему улыбаюсь. Ловлю момент, когда о завтрашнем дне я думать просто не хочу. Снимаю с себя маску королевы Академии и становлюсь обычной девчонкой, даже не Миррой Бирн, а просто…Миром.

Артем останавливает машину на диком пляже за чертой города. Здесь крутое дно с большими волнами, но вокруг довольно живописно. Луна как раз взошла на небе, и на море переливается лунная дорожка.

Жданов достает с заднего сиденья плед и свой форменный пиджак. Он так и пролежал в машине с момента первого учебного дня, никогда его не носил.

Мы устраиваемся на берегу, я тут же снимаю с себя туфли и иду к воде. Она теплая, как парное молоко.

— Ты же не думаешь?... Мир!

Безумен он — безумна я.

Тяну боковую молнию и снимаю с себя платье. Оно падает прямо в соленую воду, и легкое течение его сразу подхватывает и бьет намокшую ткань о берег.

Остаюсь стоять в одних стрингах и лифе.

— Там могут быть чудовища, — говорит на полном серьезе.

Я вспоминаю пещеру. Там тоже водились чудовища…

— Пойдешь к ним со мной, Темочка? — маню указательными пальцами и медленно пячусь к морю.

Каждый шаг может стать роковым. Здесь крупные и скользкие камни, ровно такие, как и в пещере. Но отчего-то сейчас ни капли не страшно.

Артем хмурится. В какой-то миг начинает казаться, что я так и останусь по колено в воде, а Жданов будет наблюдать.

От накрывшего меня разочарования становится холодно. Разумнее было бы выйти.

— А если я и есть то самое чудовище? — спрашивает и медленно снимает через голову футболку. За ней расстегивает джинсы и избавляется от боксеров.

Сглатываю от вида открывшейся картинки.

В животе заискрило, и вспыхнул огонь. По венам потекла обжигающая лава, опаляя лицо, не щадя тонкую кожу. Надо оторвать свой взгляд от Артема, но я как приклеенная смотрю на то, как перекатываются его мышцы, когда он делает шаг, как увеличивается и твердеет его член, как ускоренное дыхание поднимается и опускает грудную клетку.

Тело Жданова совершенно. Только оно все в синяках и ушибах.

— Акт третий. Привязанность, — боязливо говорю. — Там ничего не сказано о чудовищах и о том, что они будут окружать меня везде.

Жданов заходит ко мне в воду, будто под его ногами гладкая песчаная дорожка а не выпуклые, опасные камни.

Одним движением он снимает с меня лиф и отбрасывает в сторону. Его подхватывает море и уносит.

Кладу руки на сильные плечи Артема, когда его губы накрывают мои. Мы целуемся, как два безумно соскучившихся человека. Сплетаемся голодными языками. Перевожу свои руки с его плеч на голову и пальцами зарываюсь во влажные волосы. Моя грудь трется о его. Член упирается в живот, и это чертовски возбуждает.

Шаг за шагом Жданов ведет нас глубже в море. За ребрами уверенно раскрывается чувство тотального доверия.

Я знаю, что он не даст мне упасть.

Я знаю, что он не подвергнет меня опасностям.

Даже если он и впрямь чудовище.

Продолжая меня целовать, Артем сдвигает в сторону мои стринги и проходится вдоль складок. Бьющиеся о тело волны поднимают внутренние, более горячие волны, вызывающие во мне дрожь. Постанываю. Двигаю бедрами, пока Жданов ласкает меня.

Тянусь к его губам и языком прохожусь по нижнему краю. Я чувствую соль, и сейчас это самая вкусная вещь на свете. Усмехаюсь, подбираясь к своему пику. Чувствую себя сейчас такой счастливой!

Всю неделю грузилась, а теперь как крылья за спиной расправились. Взлетаю, парю, когда внутри происходит взрыв удовольствия.

Жданов выносит меня на берег и укладывает на принесенный плед. Устраивается между моих ног и медленно входит. Мы смотрим друг на друга и не уводим взгляд. Этот момент — большего единения, чем банальный трах. И значит, он больше, чем любое сказанное ранее слово.

Артем толкается глубоко, не спешит. Первые стягивающие и сдавливающие ощущения сменяются теплом, следом жаром. Между ног влажно, и Жданов двигается уже увереннее, быстрее. Набирает темп, пока я хватаю открытым ртом воздух. Он иссушает горло, воспламеняет внутренности, кипятит кровь.

Трогаю спину Артема, провожу руками по плечам. Не могу остановиться касаться его.

Неделя! Целую неделю я была в неведении, где он. И вот… Псих вернулся. Ворвался в мою жизнь снова, утащил и делает своей. Как и обещал.

— Расскажешь мне, что случилось? — подтягиваю колени к груди, когда все закончилось, и с умиротворением на душе смотрю вдаль. Лунная дорожка стала еще ярче.

Артем касается моего плеча губами.

— Нет, — с уверенностью бьет словом.

— А о себе? Расскажешь?Кто