Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

— А что, если я стану новой Королевой красоты? — Роза разглядывает себя в зеркале. От волнения ее бледную кожу не спасают даже румяна.

— Такие, как ты, не становятся ими, — Вика презрительно оглядывает Ланцет и говорит тоном, полным высокомерия.

Удивительно, как люди меняются, когда власть в Академии переходит из рук в руки. Это ведь отдельный мир — со своими законами, своими королями и порядками. Роза бросает на меня взгляд, полный беспомощности.

— Королевой становятся по итогам конкурсов и общих баллов. Здесь важна учеба, успехи в спорте, — уточняю для Розы, чтобы как-то ее поддержать. На девчонке лица нет. Спрашивается, зачем полезла сюда? Ради чего? Или… кого?

— Напомни, ректорское отродье, в каком спорте у тебя успехи? — холодно смеется Вика.

— Конный спорт? — еще одна конкурсантка, не стала уточнять имя. Ее смех так же полон надменности.

— Теннис?

— Может быть, бальные танцы?

— Ты что, там одно платье стоит как вся ее никчемная жизнь.

По спине разбегаются мурашки от их смеха.

Розе сейчас приходится тяжело, как стало известно, кто она на самом деле. В Академии не терпят тех, кто ниже их по статусу. А деньги — это статус.

Зайдя за ширму, снимаю с вешалки заготовленное еще в начале лета платье. Первый конкурс —красота сквозь время. Нужно представить наряд из любой эпохи, добавив к нему нотку современности и объяснить свой выбор.

Я взяла за основу эпоху Марии Антуанетты, но сделала платье менее вычурным. Убрала все кричащие детали, только мешающие в повседневной — например, чересчур пышный подол юбки. Сделала платье удобным. Вот только тесемки на корсете на спине варварски вырваны. Отовсюду торчат нитки.

Борьба будет тяжелой…

Стянув платье и сжав ткань в кулаке, подхожу к Вике и тычу им перед носом бывшей подруги.

— Что это? — гневно цежу.

В ее взгляде отражается непонимание, но Вика неплохая актриса.

— Кто-то испортил тебе платье, — отвечает и отталкивает меня от себя.

— Твоя работа?

Она фыркает, нанося слишком много теней на подвижное веко. Я слежу за ее быстрыми монотонными движениями, и раньше бы точно сказала, что ее макияж — перебор.

— Нет, — отвечает. — Спрашивай со своей новоиспеченной подружки. Она уже примеряет на себя корону, — улыбается ехидно и переходит на второе веко.

Блондинка следит за нашей перепалкой молча. Только глазками стреляет то на меня, то на Вику, то на испорченное платье в моих рука.

Корсет — часть платья. Без него весь образ рассыпается. Да и торчащие в разные стороны нитки убирают изысканность и аккуратность под ноль.

Платье испорчено.

В кабинете, переоборудованном под гримерку, становится тихо. Впервые на конкурсе происходит нечто подобное.

Маникюрными ножничками обрезаю нитки. Булавками закрепляю те места, где могут появиться складки. Но это единственное, что я могу сделать. Надев платье, понимаю: этот этап я проиграла.

Первой выходит блондинка, за ней — Вика. Обе получают высший балл и садятся в первый ряд, положив ногу на ногу. Они ждут моего провала. Розу за соперницу они не считают.

Сделав шаг на дорожку подиума, взглядом пробегаюсь по жюри.

Шок застревает в горле. Я чуть не ахаю. Во главе сидит Лидия. Рядом с ней преподаватель физкультуры и профессор словесности — мама Колибри. Крайнее место занимает Артем.

Ожидаемо я получаю низкое количество баллов, и выхватываю расстроенный взгляд Лиды.

Но я искренне рада за Розу — ей удалось набрать максимум баллов.

— Неожиданно, — насмешливо бросает Вика, обращаясь к Розе.

— Я еще всех вас удивлю, — отвечает та, поправляя ярко-малиновый парик.

Мне не удается скрыть улыбку. А Вика вместе с блондинкой пытаются подавить яростную дрожь, что я чувствую, сидя с ними рядом.

Второй этап — интеллектуальный. Различные викторины, тесты. Проверка знаний насколько претендентки на звание Королевы умны и подкованы.

В этот раз я забираю наибольшее количество баллов. Замыкает наш квартет Вика. Ее лицо становится примером определения зрелости помидора. С начала конкурса я чуть расслабляюсь и даже забываю, что кто-то подрезал мне платье, испортив его.

Все вспоминается, когда перед третьим этапом я не обнаруживаю в гримерке своей формы чирлидерши. Ни юбки, ни топа. За спиной слышу смех. Он проходится по нервам как пальцы по клавишам пианино, играя марш.

В глазах застывают слезы, но я скорее выдерну их глазниц, чем позволю таким как Вика, смеяться надо мной.

Развернувшись и тихо подойдя к сопернице, говорю низко, шепотом:

— Если надо, я выступлю в одном нижнем белье, но не позволю какой-то завистливой девке играть со мной.

— Пожалуйся мамочке. Ой, она же тебя не помнит…

Страх в глазах Виктории борется с мерзким желаниям уложить меня на лопатки любой ценой.

Поступок, не достойный королевы. Как и мой.

Я замахиваюсь, но меня останавливает чья-то рука. Повернувшись, вижу Розу, медленно качающую головой.

— Не стоит опускаться до их уровня, — говорит непринужденно. Только сейчас до меня начинает доходить, через что бедной девушке пришлось проходить. Ее и раньше-то никто не жаловал, а после раскрытия ее тайны она совсем стала изгоем. Если бы не Лидия…

Ох, Руслан… Что же происходит?

Опускаю руку и кивком благодарю Розу.

Ададемия не щадит никого.

Я выступаю первой, как и сказала Вике: в одном нижнем белье. Ловлю на себе обозленный взгляд Жданова и еще десятки других любопытных, насмешливых, ошарашенных, смущенных. Получаю низший балл. Этап провален, несмотря на выполненную программу.

— Просили передать, — незнакомка вкладывает записку мне в руку.

Воздуха катастрофически не хватает. Грудь то и дело судорожно поднимается, будто я пытаюсь вдохнуть после долгого нырка. Пальцы ледяные и дрожат. Записка едва не выскальзывает из рук. Прежде, чем я успеваю развернуть бумагу, спину прожигает до боли знакомый взгляд.

Замираю и медленно оборачиваюсь.

Артем сидит за столом, стиснув кулаки так, что костяшки белеют, и смотрит на меня в упор. Так, словно между нами нет ни этих нескольких метров, ни людей вокруг, ни всего остального мира.

Он зол. По-настоящему. До опасного сдержанно и глухо. От этого внутри у меня все сжимается в тугую резинку и разом вспыхивает — страхом, напряжением, чем-то до боли похожим на влечение, от которого становится только хуже.

После встречи на берегу, мы больше не встречались, хотя я всегда