Спорим? Будешь моей - Дарья Белова

Все рассыпается.

Звон бьющейся чашки разносится по кухне. Осколки разлетаются в стороны, недопитый кофе растекается уродливыми коричневыми лужами, рассекая светлую плитку.

Я упираю руки в бока и резко запрокидываю голову. Утреннее солнце сегодня беспощадно обжигает кожу. Но я не отвожу взгляда и не ухожу. Стою под этими лучами, позволяя им жечь, пока в голове кирпич за кирпичом выстраивается жестокий план мести.

У моей семьи были взлеты и падения, но Бирны выживали даже в самые трудные времена и ставили на место своих врагов. Сегодня я медленно падаю в вырытую яму. Рано или поздно я упаду, чтобы оттолкнуться и снова взлететь, сбивая своих врагов.

Артемий Жданов…

Запрыгнув в машину, с визгом выезжаю за территорию усадьбы и несусь, как коршун, к дому психа. Ворота предусмотрительно открыты. Он ждал меня.

Жданова нахожу у бассейна, сидящим за столом с чашкой кофе. Напротив него вторая чашка такого же напитка. От яростного и частого дыхания я слышу эти терпкие запахи и еще что-то сладко-цветочное, напоминающее мне аромат в комнате Мирры.

— Ты сегодня не в духе, Бирн? — спрашивает, чуть повернувшись ко мне через плечо.

Он уже одет в форму Академии, но как всегда без пиджака и галстука. Жданов тянется к чашке и делает маленький глоток. Скорее всего, для вида.

— Присаживайся, отдохни, — добавляет он с ленивой усмешкой.

Меня буквально распирает изнутри. Все в груди клокочет. Руки потряхивает, и я на грани того, чтобы придушить этого гада. Но это было бы слишком просто. И, главное, слишком не по-бирновски.

Отец, какими бы тяжелыми между нами ни были отношения, с детства вбивал в меня одно и то же: чтобы победить, нужно уметь держать себя в руках. Противник не должен видеть твоего страха, злости. Даже боли! Никаких всплесков, никаких лишних движений. Только холодная голова и расчет. Именно они и ведут к победе.

Я иду по гравийной дорожке и присаживаюсь напротив Жданова.

— Твоих рук дело? — спрашиваю ровно, почти безразлично, не отрывая взгляда от его слишком довольного лица.

Улыбка на его губах становится шире.

— Ты раскрыл секрет Мирры, Тема, — выделяю его имя, зная, как он не любит, когда его так зовут. — Болезнь матери она воспринимает близко к сердцу. Это ее боль. А теперь ты выставил эту боль на всеобщее обозрение перед всей Академией.

Делаю еще один глоток. Кофе неожиданно хорош, крепкий и горячий. Значит, он и правда ждал меня. Как и всегда, играет в свои мерзкие игры до последней мелочи.

— Мирра сильная, — продолжаю я. — Но есть вещи, которые она не простит.

Жданов лишь усмехается, как будто разговор его забавляет.

— Не волнуйся, — отвечает спокойно. — Простит. Я смогу ее утешить, приласкать. Я буду рядом, что бы ни произошло. И как бы сильно она меня ни ненавидела, Руслан.

Сжимаю ладонь под столом.

Мирра влюблена. Она уязвима, и боюсь, Жданов прав. Он сможет ее утешить, потому что смог пробраться к ней в мысли, под кожу.

— И это все, чтобы что?... Наказать меня за твои синячки? — усмехаюсь.

Прекрасно знаю, что Артем терпелив и явно его месть не связана с нанесенными ударами. Скорее, что в целом мне захотелось поставить его на место, перейти дорогу, ну и за то, что пытаюсь «отбить» от него Мирру.

— Боже упаси, — смеется.

Мы оба скалимся друг другу, как хищники перед броском.

Как же я его ненавижу.

До ломоты в пальцах. До темноты перед глазами. До того состояния, когда хочется перестать играть в холодную выдержку и просто врезать ему так, чтобы эта мерзкая ухмылка наконец сползла с лица.

— Делаешь ход ты — делаю я, — произносит Жданов с ленивой уверенностью.

Я чуть наклоняю голову, не сводя с него взгляда.

— Значит, сейчас ход за мной? — спрашиваю спокойно. — У нас война, Жданов?

И, произнеся это вслух, понимаю: дело давно уже не в Мирре.

Она лишь оказалась в центре нашего столкновения, на линии огня. Мы сражаемся не за правду и не за справедливость. Мы делим территорию. Делим влияние. Решаем, за кем останется последнее слово и чья рука в итоге сожмется на горле другого. Это уже не спор и не личная неприязнь. Это борьба за власть. За право владеть ситуацией. За право диктовать правила.

А в такой борьбе руки редко остаются чистыми.

— Мои ворота всегда открыты, чтобы ты мог сам приехать и объявить поражение, Руслан.

— Уничтожу, — цежу. Допиваю кофе и ставлю чашку на блюдце нарочито тихо. Беззвучно.

— Передай, пожалуйста, Мирре.

Этот псих встает, подходит к столику у бассейна и легким, почти изящным движением протягивает мне длинную ветку какого-то куста, усыпанную мелкими желтыми цветами.

Рефлекторно беру ее и резко сжимаю пальцы. Острые шипы мгновенно прокалывают кожу, впиваясь в плоть, но я не разжимаю кулак сразу. Секунды тянутся медленно. Я смотрю, как растение наконец выпадают из моей ладони на плитку, а на внутренней стороне проступают алые капли крови.

Война. И на этот раз — до победного.

— Ну что ж ты так. Это мирра. Цветок такой. Очень вкусно пахнущий, нежный, но… с шипами. Обращаться с этим растением нужно аккуратно и бережно, иначе можно сильно пораниться.

Кривлю губы, брезгливо рассматривая раны и упавший цветок. Подняв взгляд на Жданова, улыбаюсь натянуто и зло.

— Порой, чтобы куст расцвел заново, его нужно срезать под корень. Особенно если он заболел. Но все поправимо.

Улыбка Артема становится стеклянной. Взгляд тухнет.

— До встречи, Артемий.

— Удачи, Руслан.

И каждый из нас мысленно пожелал другому сдохнуть.

Глава 32. Мирра

Глава 32. Мирра

Ежегодный конкурс на звание Королевы Академии проходит в самом большом зале главного корпуса. Вдоль стен расставляют стулья, стены украшают живыми цветами. В глубине зала сооружают импровизированную сцену, а напротив нее — стол, за которым заседает жюри. Обычно я не нервничаю, но сегодня все иначе.

Обычно я не нервничаю, но сегодня все иначе.

Над всеми нами словно сгущаются тучи. Чувствую их тяжесть на своих плечах.

Из-за тайн, раскрытых моим братом, власть в Академии медленно, но верно утекает сквозь пальцы. Никому не нравится, когда его секреты выставляют на всеобщее обозрение. Даже мне. Удерживать студентов и преподавателей под влиянием фамилии Бирн становится все труднее.